urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsukПотерянный во времениВ дебрях большой страныandrew_matsuk2009-11-04T19:33:32Zurn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:6826andrew_matsuk @ 2009-11-04T22:33:002009-11-04T19:33:32Z2009-11-04T19:33:32Zну и так, в догонку, что называется - "из тетрадки":<br /><br /> Не пытайся отыскать, я исчез,<br /> растворился в этом мире большом.<br /> Наши встречи, поцелуи - всерьез<br /> оказались лишь не сбыточным сном.<br /><br /> А за окошком баловница-весна,<br /> вдаль зовет, шумит зеленой листвой, <br /> Но не такая здесь, другая она,<br /> да и я не как был прежде, другой.<br /><br /> Пусть луна осветит путь - я пройду,<br /> через боль, через обиду и стыд,<br /> и когда-нибудь еще полюблю,<br /> ту, которая поймет и простит.<br /><br />з.ы. гитары нет, жалко. а просто так не пишется.urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:6547andrew_matsuk @ 2009-11-04T22:27:002009-11-04T19:27:11Z2009-11-04T19:27:11ZСорри за долгое отсутствие, но я опять скоро пропаду.<br />Кому адресовано - поймет, кто просто прочтет и поймет - респект.<br /><br /> Я готов был петь тебе песню,<br /> я готов был любить безбрежно,<br /> целый век прожить с тобой вместе,<br /> обнимать тебя ласково, нежно...<br /><br /> ты смотрела, меня не видя,<br /> для тебя ничего я не значил, <br /> про любовь говорить не хотела, <br /> да оно и не могло быть иначе.<br /><br /> все давно для тебя решилось,<br /> в Книге Судеб готова запись,<br /> ясным ангелом в небо взвилась,<br /> мне оставив лишь скорби память.<br /><br />З.ы. ее давно нет в живых, но почему-то душа болит до сих пор.urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:6203Первая зима2009-03-01T19:24:27Z2009-03-01T19:24:27Z<p align="justify"> Вот и закончилась зима. Первая в моей жизни зима в деревне. Там, где вместо газовой печки или котла - комбинированная русская печь, вместо газовой плиты - либо чугунная плита на печке, либо электроплитка. И вода хоть и течет из крана, но только на колонке, метрах в пятидесяти от дома. <font size="1">(ну, удобства на улице опущу - жил с таким раньше и не страшно было... хотя когда -30... ну, мало приятного)</font>.<br /> Свежий воздух, лес, пруд, и грибы. Не, я конечно раньше, бывало, грибочки и собирал. Ну, в горах, допустим. Но в таких объемах! Набрал корзиу, прибежал к машине. Друзья домой собираются - а я куртку в кузове расстелил, высыпал все туда и снова в лес. Правда, потом два дня... вернее, две ночи варил их и солил-мариновал. Ну, блин оказался комом - кроме маленькой баночки маринованных маслят все остальное скисло. Недоглядел. Выставил в сени, чтоб остывали, утром на работу, вечером с работы... и невдомек было, что днем туда, в сени, через окошко светит ясно солнышко. И прям на банки. Вот так вот и обломался.<br /> Огородик, конечно, что успел - то успел. Но опять облом - капусту пожрали козы, а больше ведра свеклы - крысы в подполе. Причем, твари, полностью - одна так и сдохла от обжорства, вцепившись зубами в последний недоеденный огрызок. Пытались и картошку жрать - но видимо не очень она им сырая нравится.<br /> Впервые держал в руках бензопилу, впервые валил деревья, распиливал на бревна. А потом эти бревна возле дома распиливал на полуметровые чурбаки бензопилой "Дружба", и к вечеру пытался зайти в дом по ступенькам, а спина застыла в той позе, как держал пилу, и разгибаться не хотела. Через недельку, правда, спина все-таки разгибалась, и я пошел эти дрова колоть. Колуном. Тоже впервые. А вечером опять - двадцать пять - надо по ступенькам крыльца подняться, а оппаньки - спина опять какой-то буквой "зю" застыла. Ну, поскольку неделей раньше уже все было пройдено - то на карачки, и ползком. До койки.<br /> И, конечно, большой плюс - до работы не надо добираться на транспорте. Даже после пилки-колки дров можно пораньше выйти и пешочком неспеша добраться до завода - ведь спокойным шагом до него 15 минут.<br /> Да, уже не пугают толпы деревенских собак, бегающих повсюду. Если поначалу они бежали за мпой, и во все свои собачьи глотки облаивали и пытались даже куснуть, и на крики "фу!", "пошла отсюда!" абсолютно не реагировали, то теперь молча убираются с дороги, а если и потяфкивают - то только так, понарошку. А если не убираются, и тем более пытаются погавкать или показать свои зубки - то крик "а ну на х..., б.., ..б ваши собачьи души! а ну съ...лись отсюда, сучье отродье, перемать вашу так!" - моментом растворяются в деревенской тишине.<br /> Когда-то смотрел на рабочих-строителей, что на стройках в городах работают, и поражался - как можно на морозе в неотапливаемых зданиях на ветру что-то делать? Теперь не удивляюсь - действительно, можно. И совсем не холодно. Ну, если что-то делаешь, то не холодно, но только иногда ноги мерзнут, и тогда бежишь в бытовку и возле обогревателя отогреваешься горячим чаем. А потом опять в холодный и продуваемый всеми ветрами цех, растаскивать оборудование, протягивать кабели и подключать провода - а попробуй их подключить, если изоляция каменная стала, и не сдирается, и провода не гнутся. Тут главное правильную обувку иметь, и перчатки. С перчатками, конечно, облом - в обычных рабочих все-таки холодно. А вот обувь...<br /> Самая удобная обувь зимой - Бурки, или, как их здесь называют - "Прощай, молодость!". В них сухо и тепло, но приходится смирится с тем, что походка становится действительно старческой. Во-первых, они достаточно скользкие, а во-вторых, быстро растаптываются и начинают сваливаться с ноги - вот и идешь такими шаркающими дедовскими шажками.<br /> Ну вот, наверное, и все. Про зиму. Но она (зима) пока еще не все. По телевизору говорят, что сегодня уже весна, а за окном опять сугробы и <strike>сыпет-сыпет-сыпет</strike> выглянул - уже не сыпет. Завтра будет (по прогнозу).</p>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:6129Дед. или Реквием Любви.2009-01-25T17:21:54Z2009-01-25T17:21:54Z<p align="justify">Долгое время не решался опубликовать. Да и до сих пор никак не могу настроить сканер, чтоб с иллюстрациями было. Ну, может быть, когда-нибудь потом... А пока так.<br /><br />Дед. или Реквием Любви.<br /><br /><a name="cutid1"></a> Дед сидел возле дома, подставив всего себя под последние теплые лучики осеннего, все продолжающего остывать, но все еще такого доброго и теплого солнышка. Дым сигареты едва поднимался над ним, и тут же рассеивался под дуновением слабого ветерка. Ветерок пытался шуршать в листве деревьев, но деревья, чувствуя приближение зимы, уже сбросили свой желто-оранжевый наряд, и теперь стояли голые и словно стесняясь своей наготы, даже не шевелили ветвями. И только ели и сосны сохраняли свой вечно-зеленый покров, и лишь темнота иголок выдавала их возраст. Дед был гораздо младше этих елей и сосен, но в отличие от них, уже сменил цвет волос со смоляно-черных на почтенно-белый, но редкие волоски в бороде еще говорили о том, что когда-то все было по-другому. Да, когда-то все было по-другому. Когда-то была молодость, когда-то была и радость, и веселье, и грусть, и тоска. И счастье было большое, и, как всегда несправедливо бывает в этой жизни, рядом со счастьем было горе. Но все проходило, уступая место друг другу, и уносилось в прошлое без остатка, оставляя на память о себе лишь очередную прядь седых волос на голове, да долго не утихающую боль в душе. Вздохнув, дед окинул взглядом все свое хозяйство, все, что было сделано за многие годы... Последнее время сил становится все меньше, и все больше хочется просто посидеть на лавочке, покалякать за жизнь с соседями, да про эту самую жизнь подумать. Ведь она неумолимо, как солнце вечером, склоняется к закату. И поневоле задумываешься - а была ли польза от твоей жизни? А все ли хорошо сделал? И дед вспоминал. И воспоминания о давно минувших днях всплывали в памяти ясно и четко, и как тогда, много десятков лет назад, вздрагивало сердце, и то трепетало от радости, то сморщивалось от боли. Да, жизнь прожита большая.<br /> Дед закурил еще одну сигаретку. Детки разлетелись из родительского дома, кто куда. И лишь приезжают на праздники уже с внуками, и тогда в доме становится снова шумно, и дом снова наполняется жизнью, как в былые годы, когда дети еще были маленькими. А сейчас... Сейчас тихо и немного тоскливо. Только и народу-то в доме, что он да бабка... Сколько лет уже прожили вместе? Эх, как много! Тогда были еще молодыми, а теперь оба белесые старики. И до сих пор дед понять не может - любил ли он ее когда-нибудь? Или же просто жили, потому что так надо, потому что так принято? Что у женщины должен быть муж, а у мужчины - жена? Что должна быть семья, и в семье должны родиться дети? А любовь - это так, пустое и несерьезное, забава для детишек?<br /> Но если так - то как же получилось, что прожили столько лет в мире и согласии, родили и воспитали детей, подарили им свою любовь, и научили любить... Научили любить так, как каждый из них любил когда-то, любил, отдаваясь этой любви полностью, погружаясь в нее и живя ею. Но сердца их не принадлежали друг другу. Они никогда не говорили друг с другом об этой любви, которая у каждого была своя, и никак не хотела становиться их общей. Не вспоминали о том, как встретились - она, обиженная, разочарованная во всех мужчинах, уверенная, что все мужики - кобели, и ничего святого для них нет, и он - переставший верить в любовь, холодный и черствый. Просто так уж сложилось, что встретились, и он привел ее в свой дом. Не было ни ухаживаний, ни цветов, ни подарков, не было прогулок под луной и признаний - просто она пришла в его дом, став на долгие годы, да что там говорить - на всю жизнь женой, хозяйкой, матерью их детей. Он принял ее такой, какая она была, без игры, без иллюзий, не обещая ничего и не требуя. Им обоим надоело одиночество, они нашли друг друга, чтобы только не быть в одиночестве. И она приняла его таким, каким он был - заядлым холостяком, который привык больше молчать, чем говорить, и лишь недовольно стрелять глазами, когда она наводила порядок в его доме, который стал теперь и ее домом, выгоняла его курить в сени, просила выкинуть "к чертям собачьим" из избы все железяки, провода и другие столь нужные мужику вещи. И он молча шел курить в холодные сени, вытащил в сарай весь железный хлам, переставил кровать туда, где больше нравилось ей, и... и хоть и бурчал недовольно что-то себе под нос, все же был счастлив, что в доме теперь он не один, и считался с тем, что она теперь - хозяйка. Так и жили. Рождались дети, расширялся дом, росло хозяйство. Дети, дом, хозяйство - почти всем занималась жена. Он же был лишь добытчиком. Не боясь работы, брался за все, что приносило доход, и благодаря своему умению и напористости справлялся со всем. Семья не испытывала нужды, и справедливо считалась обеспеченной. Наверное, и завидовали им - но сказать не осмеливались, зная его взрывной характер. А ведь дома он никогда не ругался, не позволял поднять руки на детей.<br /> Лай собаки отвлек от размышлений - по улице шли парень с девушкой, держась за руки. Соседский пес бежал за ними, ощерившись, припал к земле, готовый броситься и вцепиться в ноги, но они его не замечали - так были поглощены друг другом.<br /> - Эх, молодежь-молодежь! - Дед ухмыльнулся, и тут из глубин памяти, откуда-то издалека, из задворок, занесенных тьмой и прожитыми годами, всплыло ярко и четко, как он сам когда-то шел так же, держа за руку девчонку, и было все равно, что творится вокруг - тогда во всем мире были только они вдвоем, тольно они одни, он и она, и больше никого и ничего. Неимоверное счастье и радость, и казалось, что не идешь - а летишь над землей. И признание в любви, и боль отвержения... Мучения, когда смотришь на нее, такую красивую, любимую, близкую и такую недоступную, когда она проходит мимо, даже не взглянув. Как молча любил, страдая в своем одиночестве, не в силах поделиться этим с кем-либо, пытался обратить на себя ее внимание, тратя годы на это, но добился все-таки, и на признание свое получил взаимность. Сколько тогда было радости, и каким большим и красивым казался весь мир!<br /> Слеза покатилась по сморщенной щеке, счастливая беззубая улыбка, слабый румянец будто молодили лицо деда, в глазах заиграли огоньки. Он выпрямился, приосанился, весь во власти своих воспоминаний, но вдруг снова сник, улыбка угасла, сменившись скорбью, и еще одна слеза покатилась из в мговение потухших глаз, но это уже была не светлая и блестящая слеза радостных и ярких воспоминаний, а тусклая и мутная, полная горечи от огромной потери, когда вмиг весь большой мир сморщился в крохотную черную пылинку при известии о внезапной гибели любимой. Словно слепой, не видя ничего вокруг, нес на плечах ее гроб, последний раз над землей на своих руках. И хоронил тогда не только ее - вместе с ней в сырую землю ушли и надежды, и мечты, и любовь. Это был первый крутой поворот в его жизни, которая вдруг посерела, стала скучной и неинтересной. Он замкнулся, изменился, ушел в себя, хоть и пытался всячески скрыть свою скорбь. Но обществу друзей и веселым компаниям стал предпочитать скромное одиночество. Попытки друзей растормошить, вытащить в свет, познакомить с кем-то - все сводилось лишь к мимолетному общению и отвержению с его стороны.<br /> Потом постепенно оттаивал, и в эти редкие моменты были и встречи, и что-то похожее на любовь, и даже семья вроде бы зарождалась, но все было каким-то призрачным, ненастоящим, и так и не смог он со всем этим жить. Чувство, похожее на призрак любви, проходило так же быстро, как и появлялось, и семья, не успев зародиться по настоящему, расстаяла в пучине лет.<br /> - Дед, иди обедать. - бабка стояла у калитки, вытирая руки о передник. - На плите щи, нальешь себе сам, а я к соседке ушла.<br /> - Не хочется что-то... Слышь, жена, скажи-кось...<br /> - Ишь чего удумал! Жена! Те чего, старай?!<br /> - Жена! - дед стукнул ладонью по лавке, отчего хлопок получился довольно громкий, и бабка вздрогнула и уставилась на него с изумлением. - да, жена и мать моих детей!<br /> Бабка оправила передник, подошла и села рядом на лавку.<br /> - Ну ты чего, дед? Ну неужто я забыла, что жена я тебе? Это ж я так...<br /> - Вот скажи мне, вот столько лет мы с тобой, и в горе и в радости, и печали и в счастии, а любила ли ты?<br /> - Чтой-то нашло на тебя, старай? Никак голову надуло? Говорю же - одень кепку-ти. Осень все ж, застудишь напрочь все мозги, что еще остались. Вона, ужо чего несешь.<br /> Дед выпрямился, встряхнул головой, придвинулся ближе и приобнял бабку, отчего та подобралась вся, и удивленно смотрела на него, не понимая, что делать - бежать ли за доктором, или же просто таблетку от давления ему дать? А дед настойчиво повторил:<br /> - Так любила ты меня иль нет?<br /> - Да брось ты, старай, глупости свои! Что, плохо прожили? Плохих деток родили-выростили? Уважала я тебя всегда и как хозяина, и как человека, а про любовь забудь - не спрашивай. - бабка разрумянилась, и говорила уже горячо: - Сам чтоль про любовь мне много слов за всю жизнь сказал? Я, чай, не слепая, все видела, и что не меня ты любил, а ее, ту, с фотографии. И убрал ты ее с глаз моих, дык а рамку-то по что оставил на стене висеть?<br /> Дед уже не слушал ее, кряхтя, поднялся с лавки и побрел в дом. Остановился посреди комнаты, оглядел стены с фотографиями детей с их семьями, карточки внуков, и пустую рамку. Подошел, провел по ней рукой... Под пальцами словно колыхнулось что-то, и пусть не в рамке, а только в памяти - но появилась картинка, за ней другая... Они сменяли друг друга, становясь то неподвижными фотографиями, то приходили в движение и показывали то, что было, и хоть рамка так и оставалась пустой, дед видел все.<br /> Молоденькая девчонка с распущенными волосами в серебристо-голубом свитере возле новогодней елки, с сияющей улыбкой, такая милая... Вот когда повернулась жизнь во второй раз. Зашевелилось что-то внутри, задрожало, и разогретое этой улыбкой, вдруг стало оттаивать сердце, и лед, сковывавший его долгие годы, постепенно таял, превращаясь сначала в каплю, потом в ручеек, а после вовсе в бурный поток, который подхватил его и понес, понес навстречу любви. Каково это было, после десяти лет пустоты и самообмана вновь ощутить ее, настоящую, вновь парить на ее крыльях.<br /> Дед отошел от стены, постоял в раздумьи, выглянул на улицу - бабки не было видно, наверное все-же ушла к соседке. Взяв на кухне нож, прошел в комнату. Пододвинул в угол стол, подставил стул, и кое-как взобрался наверх. Постоял в раздумьи, поддел ножом крайнюю потолочную панель, сунул руку в щель и достал оттуда сверток. Спустился, уселся на диван, замер на мгновение, прижав сверток к груди, потом нетерпеливо сорвал бумагу, отшвырнул в сторону, и улыбнулся, глядя на небольшой альбом для фотографий. Открыл... Вот он, первый снимок, так явственно ему видевшийся в пустой рамке! Та же елка, тот же свитер, и та же девчонка. Он переворачивал страницы, и каждая фотография словно оживала, рождая одно за другим воспоминания. Он снова слышал ее голос, ощущал прикосновение ее рук. Словно заново проживая тот отрезок жизни, чувствовал ее нежный запах, ощущал ее, такую молодую, такую красивую. Плевать тогда было на все - и на прохожих, что оглядывались на них, на таксистов, косящихся в зеркало заднего вида, когда она прижималась к нему на заднем сиденье. Тогда мир существовал только для них, только для них двоих - для него и для нее, они одни были в этом большом мире, и он казался еще больше, просторнее, красивее, и солнце светило ярче, и снег становился белее.<br /> Из альбома выпали две полоски плотной бумаги. Дед наклонился, поднял их с пола. Две полоски, с оторванными с одного конца краями... два билета на концерт. Группа "Любе", февраль, Ташкент... Улыбнулся...<br /> - Я на тебя обиделась...<br /> - За что? Что я сделал такого?<br /> - Да ты весь концерт пялился на груди той девки!<br /> - Какой?!<br /> - Да той рыжей, что с твоим другом была! Весь концерт только туда и смотрел!<br /> - Ты что... ты чего такое выдумываешь? Я концерт смотрел и слушал! И вообще... для меня только ты, только ты одна существуешь, и если уж на чьи груди буду пялиться - то только на твои.<br /> - ага!<br /> - Ну а почему нет? У тебя там так красиво крестик расположился...<br /> - нахал!<br /><br /> Да... тогда было наплевать на все и всех. И в конторе все видели и знали, но никто не посмел и словом обмолвиться. Лишь один раз подошла к нему инженер по труду, и сказала: "Не твое это, не твое! Не для тебя она! Лучше остановись!". Нет, не в силах он был остановиться тогда, не в силах задуть то, что только разгорается. Может быть, был не прав, но кто знает...<br />И сказанное шепотом "я люблю тебя", и услышанное потом "нам надо расстаться"...<br /> Вот он, третий поворот. И побежал он тогда, пытясь скрыться от всех, унестись подальше, так далеко, чтоб не видеть и не слышать никого и ничего, чтобы забыть, чтобы стереть из памяти... Но бег этот был не от всех, а от себя, и от себя он убежать не смог. Продолжал помнить и любить.<br /> Еще одна фотография... Та же девченка, на фоне хмурого неба и волнующегося океана. Ветер теребит ее волосы и заставляет прищурить глаза... Что у нее случилось? Что стало с ней потом? Много лет назад было получено от нее последнее письмо, в глубине десятилетий растворился ее голос. Где она сейчас?<br /> Дед сидел на диване, глядя в окно. Свет становился все ярче, все ослепительнее. В его все возрастающей силе размывалось все, что было вокруг - уже не видно ни окна, ни стен, ничего - только свет, манящий, затягивающий, он уже не просто светит - он везде, он вокруг, он снаружи и внутри. Заслоняет собой звуки, отгоняет мысли и несет тишину и еще что-то... Что? Дед вглядывается, пытаясь рассмотреть, что же там, что кроется за этим светом? Не хватает сил, не хватает дыхания терпеть его, этот свет, но вот он медленно утихает, неся за собою тишину, темноту и пустоту. Глаза остановились, остановилось дыхание.<br /> Альбом выскользнул из разжавшихся рук, шлепнулся об пол, и звук этот совпал с последним ударом остановившегося сердца. Оно перестало болеть, перестало чувствовать и переживать. Страницы веером перелистнулись, и остановились на первом снимке... Не успел дед вспомнить том, как однажды сказал: "я хочу, чтобы при моей смерти ты была рядом". А она была рядом! Вот она, все так же улыбается с фотографии, улыбается ему одному.<br /> А на другой стороне земного шара, под налитыми свинцом тучами, на берегу бушующего океана, содрогаясь от пронизывающего ветра, стояла старушка с застывшей на щеке слезой. Ветер дул все сильнее, но слеза не желала высыхать - она была неподвластна стихии, она принадлежала памяти.<br /></p>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:5681Симсы по русски2009-01-19T18:56:02Z2009-01-19T18:56:02ZПрактически реальная история про реальный завод<br /> <br /><a name="cutid1"></a> Тараканов, нахмурив брови, заглядывал через плечо Сереги в монитор, где по экрану шарахались толпы каких-то мелких существ. Босиков тоже заглядывал, но несколько суетливо - подбегал с одной стороны, глядел, оббегал сзади и заглядывал с другой. Потом все-таки не удержался:<br /> - Сереж, а, Сереж? А что это?<br /> - Игрушка. "Симсы" называется.<br /> - И что? Интересно?<br /> - Ну а то как же! Вот смотри - я человечка в дом поселил, еды и питья ему предоставил, а туалет не построил. Смотри, что сейчас будет...<br /> Человечек на экране с видимым удовольствием сожрал еду, выпил питье и умиротворенно остановился. Потом вдруг забегал-засуетился. Снова остановился. Потом взгрустнул, в грусти своей напустил в штаны и громко разревелся над растекшейся лужей.<br /> - Ха-ха-ха! - заржал Босиков. - Прикольно.<br /> - Мммм... - Тараканов продолжал хмурить брови. Все эти игры, да и компьютеры тоже, были ему абсолютно параллельны и эквипенисуальны. - И в чем прикол?<br /> Серега непонимающе посмотрел на него:<br /> - Ну как... Вот строишь виртуальный мир, ставишь людей во всякие непонятные ситуации и смотришь, как они оттуда выберуться.<br /> - Ааааа.... - Тараканов сильно задумался. Было видно, что в его голове, испорченной долгой армейской службой, настойчиво пытается зашевелиться нечто совершенно там неуместное, лишнее и давно уже забытое. А именно - Мысль. Мысль пришла настолько неожиданно, что голова была абсолютно неготова к этому, и звонко гудела. Тараканов ушел к себе в кабинет, начал было пролистывать бухгалтерские отчеты, но Мысль не давала покоя. Перед глазами все бегали и бегали маленькие человечки, останавливались, писались в штаны, плакали и снова бежали. Тараканов перевел взгляд в окно. За окном, по территории завода бегали люди. В их суетливой и беспорядочной беготне, в бесполезном, казалось бы, перетаскивании всякого хлама с места на место виделось то, что и должно видеться начальству и радовать его - они были заняты Делом. Не важно каким - главное, заняты. Все до единого. Двое оттащили какую-то железяку на свалку и шли в поисках новой, трое других вытаскивали эту же железяку со свалки и тащили обратно в цех, четверо копали канаву и укладывали в нее кабель со здоровенной катушки, в это время трактор с другой стороны выковыривал этот же самый кабель наружу. Несколько теток красили очередную железяку - с одной строны в желтый цвет, с другой - в черный, а в это же время двое мужиков уже готовились поднять ее и тащить на свалку. Возле железнодорожных путей экскаватор загружал в кузов самосвала шлак, самосвал сваливал его возле загрузочного цеха, где несколько работников лопатами закидывали этот шлак в кузов другого самосвала, который отвозил шлак опять в кучу к железнодорожным путям. В общем, шел нормальный и обычный рабочий процесс. Не важно, что толку от этого не было никакого - главное, процесс шел. Как шел и дым из заводской трубы. Значит, завод работал.<br /> В двери показался Босиков:<br /> - О чем задумался, Тараканыч?<br /> - Да ни о чем. Вот смотрю, как завод работает.<br /> - Да. И правду работает. Это радует. Но что-то это мне напоминает...<br /> Вдруг мысль аж искрами сверкнула, в голове Тараканова опять нарисовалась картинка с монитора с бегающими человечками, и он вновь посмотрел в окно... потом на Босикова... опять в окно...<br /> Босиков смотрел туда же:<br /> - Тараканыч, ты подумал о том же, о чем и я?<br /> - Игра...<br /> - Ага.<br /> - И не надо никакого компьютера...<br /> - Ага.<br /> - А что если...<br /> - АГА. - Босиков уже улыбался своею самой широченной улыбкой. - Сыграем?<br /> - Мне так кажется, мы уже играем... Мы зарплату последний раз им когда давали?<br /> - Дай-ка вспомнить... в декабре, за ноябрь. Вроде нормально.<br /> - Ага, нормально! А за сентябрь и октябрь? Ведь не давали. <br /> - Ну да, точно.<br /> - А они все равно на работу ходят. <br /> - Точно. Слушай, а ведь за работу в выходные и праздничные ничего им не выплатили - а они все равно ходят. И за новогодние каникулы сказали, что не заплатим - а они все равно ходят...<br /> - Может, ввести еще плату за вход на работу?<br /> - Неее, тогда точно как в анекдоте получится....<br /> - То есть?<br /> - Ну, то есть, будут в понедельник на работу приходить, а уходить только в пятницу.<br /><br /><br />.........................<br /><br />Собственно, зарисовка с натуры. В планах был большой сатирико-юмористический рассказ, но в процессе написания, вспоминания и осознавания юмористическое настроение куда-то улетучилось. Может, всплывет еще когда-нибудь.<br /><br />Остаются еще вопросы: где бы на этих сволочей управу найти? Надоели уже своими игрушками. И почему большое, можно сказать градообразующее, предприятие оказалась в руках частников, простых тупых придурков, не обремененных ни каплей интеллекта?urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:5596andrew_matsuk @ 2008-11-17T23:01:002008-11-17T20:01:46Z2008-11-17T20:01:46Z<p>Уже полгода, как в сервисном центре не работаю, а бывшие клиенты звонят. Типа:<br />- Здравствуйте, вы у нас в прошлом году принтер ремонтировали...<br />- И что с ним случилось?<br />- Да с принтером все нормально, работает. Не могли бы вы еще и монитор посмотреть?<br /><br />Приятно. А когда-то мне говорили: "Не умеешь ты технику нормально ремонтировать. Как так можно вообще? Пришел человек, сделал ты ему аппарат - потом человек год не появляется. Откуда же у тебя зарплата будет? Надо правильно делать. Сколько гарантия? Месяц? Надо делать так, чтоб полтора месяца все работало, а потом опять в ремонт".<br />Ну и пусть не правильно! Все равно приятно, что техника работает и работает, а меня все еще вспоминают, причем хорошими словами. Нет, ну плохими наверное тоже кто-то вспоминает - но они же не звонят :)<br /><br />А еще прикольно по телефону ремонтировать. Или по аське - видяху кому-то переставлять, или систему видеонаблюдения к бесперебойнику подключать. И когда по телефону что-то объясняешь, а рядом люди находятся - такие взгляды у них настороженно-непонимающие. Особенно когда в столовке, стоя в очереди к раздатку, в трубку говоришь про чистку аппарата: "ну ты там дерьмо все с вала смой" :)</p>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:5164большой Бум2008-11-13T19:19:58Z2008-11-13T19:19:58Z<p align="justify"> Рома причесался, одернул куртку, проверил положение фуражки, поправил очки и отправился на постоение. "Опять сегодня все мозги своей военщиной выклюют! Надоела уже строевая... Хоть бы на учения вывезли, что-ли. Там хоть несколько дней почти без устава жить можно". Навстречу спешил весь помятый, всклокоченный, еще не переодевшийся в форму Усатый.<br />- Здорово, Усы! Опять опаздываешь?<br />- Еще ты тут. Итак уже от дежурного получил... Сейчас еще на построении влетит.<br />- Ну, если не успеешь - то влетит. А ты по-любому не успеешь. Опять дома не ночевал?<br />- Почему? Дома ночевал... только не у себя. - хихикнул Усатый, и нырнув в каптерку, принялся спешно переодеваться. Командир давно уже обещал устроить повальную борьбу с разгильдяйством, и как бы не случилось это именно сегодня.<br /> Плац, как и каждое утро, зашевелился - выходили обе смены, и отдежурившая, и заступающая на дежурство. Те, кто уже отдежурил, отоспались ночью, и бодренько строились, дабы выслушать полуматерную, не меняющуюся уже несколько лет, утреннюю речь командира, и со спокойной совестью отправиться прочь из части, кто куда - кто домой, изображать смертельно уставшего отца, пришедшего с тяжелой смены и требующего отдыха, а кто - на вторую, а то и третью работу, чтобы быть действительно отцом, папкой. А заступающие на смену брели понуро, склонив головы перед неизвестностью: что им придется делать сегодня по приказу командира? Что выдумает он, чтоб только не сидели без дела? В который раз перебирать снаряжение, или отрабатывать строевой шаг, или банально уборку территории?<br /> - Равняйсь-смирно.<br /> Все постоились, изобразили равнение. Выслушали доклад дежурного о том, что в отдельной части службы спасения и чрезвычайных ситуаций никаких этих самых ситуаций не произошло. Выслушали речь командира о том, какие они все разгильдяи, лодыри и тунеядцы. Выслушали распорядок дня. Вздохнули - опять снаряжение... и мытье машин.<br /> - Рядовой Котов, выйти из строя! Рядовой Котов, за очередное опоздание назначаетесь дежурным узла связи. На всю смену.<br /> - Есть. - вяло пробормотал Усатый. Предстояло как минимум до вечера торчать у телефонов, в то время как остальные, раскидав по плацу бухты веревок и изобразив тем самым бурную деятельность, имели возможность исчезнуть подальше от взоров командира, попить чайку, перекинуться в картишки.<br /> - Вольно, разойдись!<br /> Смененные пошли к проходной, а вновь заступившие обреченно потащились к машинам, вытаскивать лестницы, веревки, инструменты. Усатый вздохнул, и потопал в дежурку.<br /> Ромка догнал его.<br /> - Усатый, а ты еще легко отделался! В дежурке - не так страшно.<br /> - Нужна мне эта дежурка... Вот скажи мне, Ромик, а на кой хрен мы с тобой из телемехаников ушли? Какого черта пришли в спасатели? Романтики захотелось, да? Они сейчас, наверное, сидят и чаи гоняют, а мы тут... дурью армейской маемся. А я ведь в свое время отслужил, отдал долг, так сказать, родине. И не столько, сколько сейчас народ служит - три года на флоте. Ладно ты, не служивший - может, тебе это и прикольно. Но мне-то? Попил бы сейчас чайку, уехал бы куда-нить на станцию подальше, и под видом профилактики выспался бы в релейной... Пивка б взял - похмелье выправить...<br /> - Андрюх, ну чего ты, в самом деле? Расправь усы. Я с собой пару пива притащил, сейчас к тебе в дежурку зайду.<br /> Усатый уселся за стол с телефонами. Да, хоть и малость нервный был начальник в телемеханике, но не чета теперешнему командиру. Поорет, бывало, помечется по кабинету - и утихнет. Отправит на линию, профилактику делать, пыль протирать - да оно все равно веселее было, все-таки не на одном месте сидишь, и всегда можно по своим делам слинять.<br /> Ромка огляделся - нет ли кого? - зашел в дежурку, и, прикрыв за собой дверь, выставил на стол две банки пива.<br /> - Вот, держи. Зятек вчера подогнал.<br /> Усатый открыл банку, в один глоток опустошил...<br /> - Ох, хорошо. Вот теперь чувствую - жизнь вроде поправляется. Может, нашим звякнуть?<br /> - Набирай!<br /> Андрюха снял трубку, набрал номер...<br /><br />*****<br /><br /> Конец месяца. Объездили все станции, почистили все шкафы, стерли пыль с релюшек так, что они блестят, как хрустальные. Новые лампочки на станционных пультах горят зелеными огоньками, и на главных пультах в диспечерских не видно ни одного красного тревожного огонька - значит, все работает: насосы - качают, вентиляторы - крутятся, и ступеньки эскалаторов бегут туда, куда им сказано. Можно посидеть спокойно в управлении, усевшись вокруг стола, положив в центре развернутые схемы оборудования - на случай, если начальство ненароком заглянет. А разговоры на самом деле весьма далеки от оборудования. Забежал диспетчер Нурик, рассказывает о том, как на рынке его карманники чуть не обчистили, и как он потом этим карманникам морды бил.<br /> Зазвонил телефон. Андрюха выдернул из розетки шнур, вынул из чайника змейку спирали - импровизированный кипятильник - и снял трубку.<br />- Телемеханики.<br />- Алло? Андрюх, ты?<br />- Здорово, Усатый! Как делишки, тезка?<br />- Все нормалек, меня вот тут Ромик пивком похмелил, сидим в дежурке.<br /><br /> Буммм!!! - раздалось где-то в далеке.<br />- Оппа! - Андрюха повернулся к окну. - Усы, не слышал? Что это сейчас бахнуло?<br />- Слышу. Уронили наверное что-то большое и тяжелое.<br />- Может быть.<br />- Фигассе, уронили. Где-то в вашей стороне вроде.<br />- Слушай, у меня министерский телефон звонит. Давай, потом созвонимся. Привет нашим!<br />- Ладно, удачи.<br /><br /> Гафур, полоская остатки чая в пиале, подошел к окну.<br />- Смотри-ка, дым поднимается... Не там ли бухнуло?<br />- Где? - Серега и Андрюха тоже подошли.<br />- Вон, справа, видите? Далеко, но как слышно-то! Что это там?<br />- Да стройка наверное - Нурик был в курсе чуть ли не всех дел в городе. Дома старые сносят.<br /><br />- Ой, смотрите! А это что?<br />Вдалеке, в районе центра города, медленно поднимался, распускаясь словно цветок, серо-черный куст, красиво поблескивая мелкими вкраплениями на солнце. Чернота его сильно контрастировала с голубым небом, и отчетливо было видно, что он поднимается выше всех зданий города. Отдельные клубы черного дыма, будто ветви, расходились в стороны. Куст замер. Только что-то блестящее стало медленно, как листочки с деревьев, опадать вниз.<br />- Там тоже стройка... Наверное.<br />- Стройка? В центре? Что-то плохо верится.<br />Все столпились у окна, и смотрели на замерший куст.<br />Управление, не смотря на свою четырехэтажность, было достаточно высоким, как приличный девятиэтажный дом, и из окна открывался вид на добрую половину города. Ряд зданий, гораздо меньше управления, уходил в сторону черного куста, и терялся в зелени деревьев. Со зданиями начало происходить что-то невероятное - у самого дальнего здания, которое еще можно было рассмотреть, странно блестнули стекла. Потом блеск показался на следующем здании, потом еще, и блеск этот передвигался все ближе и ближе. И вот уже на соседнем здании стекла вдруг словно напряглись, изогнулись волной, блеснули, отражая лучи солнца, задрожали... Вдруг окна управления дернулись, пошатнулись, сильнейший порыв ветра распахнул открытую раму, волосы на головах шевельнулись, и звон стекол заглушил грохот далекого взрыва.<br />- Фигассе, это ж взрывная волна! Это что ж такое строить можно, чтоб так взрывать?<br />Андрюха задумчиво стоял у окна, словно прислушиваясь к чему-то.<br />- А что это вдруг тихо так стало? Машин не слышно?<br />Действительно, с улицы, где пролегал обычно весьма оживленный проспект, наполненный шумом машин, не доносилось ни звука. Тем громче в этой тишине прозвучал вой сирены скорой помощи.<br />Все, не сговариваясь, кинулись на лестницу - на крышу. Оттуда было видно весь город.<br />По непривычно пустому проспекту в сторону центра неслись одна за другой машины скорой помощи, вместе с ними катились натужно ревущие пожарные машины. Вой их вселял какую-то тревогу.<br />- Это что-то совсем на стройку не похоже.<br /> Бумммммм! - Снова прогремело, теперь уже за спиной.<br />Высоченное здание банка было окутано черным дымом, и возле него вырос такой же черный куст, как и в центре города.<br /><br /><br />*****<br /><br />Усатый снял трубку надрывающегося телефона министерской связи:<br />- Специальная отдельная часть службы....<br />Прервав его, нервный голос в трубке заорал:<br />- Тревога, готовность номер один, машины к выезду!<br />Усатый посмотрел на замолчавшую трубку, опустил ее на аппарат, повернулся к Ромке:<br />- Ромик, скажи нашим, сейчас опять тревога будет. Я пока доложу командиру.<br />- Да задрали уже эти учебные тревоги!<br />Усатый поплелся к командиру, придумывая отмазку - он прекрасно знал, что командир имеет очень хороший нюх, особенно на запах свежеупотребленного пива.<br />Открыв дверь, шагнул в кабинет:<br />- Товарищ коман...<br />- Ты как заходишь? Почему не по форме? Пошел вон отсюда. Зайди как положено!<br />Усатый вздохнул, вышел. Надел фуражку, постучался, дождался командирского "Да!", открыл дверь, вошел:<br />- Товарищ командир! Готовность номер один, машины к выезду!<br />- Ты когда, Котов, научишься по уставу докладывать? Тебя надо на неделю на плацу оставить, а по ночам - в дежурке... <br />Крики командира прервал звонок. Сняв трубку прямого телефона, командир подобрался, собираясь представится, но вдруг выпрямился, выпучил глаза, выслушал голос из трубки, положил ее на телефон, и заорал: - Тревога! Машины к выезду!<br />Усатый протопал в дежурку, сорвал пломбу с тревожной кнопки, и с улыбочной стукнул по ней кулаком. Взвыла сирена, провозглашая тревогу.<br />Спасатели неспеша, шутя и подкалывая друг друга, подтаскивали к машинам и закидывали в кузов разбросанное по плацу оборудование, лестнцы, веревки.<br />Из своего кабинета вылетел командир, почему-то без фуражки:<br />- Вашу мать! Бегом! Тревога! Срочно все на выезд! В центр, к министерству!<br />Машины с воем неслись по городу. Через откинутый сзади тент была видна обычная дневная суета большого города, только почему-то гражданские машины стояли в пробках, и было очень много других машин, которые также с сиренами и включенными маячками неслись к центру. Спасатели продолжали шутить, и гадать, что же это такое.<br />- Наверное, общегородские учения объявили.<br />- Ага. Вон, и пожарники тоже едут.<br />- А спецназ нафига? Вон, смотри, на своих бронированных мерсах.<br />По мере подъезда к центру стало заметно, что происходит что-то странное. На улицах не слышно было привычного шума, разносились только сигналы сирен, да кто-то в мегафон отдавал приказания. Откуда-то сверху пролетел и упал на асфальт лист бумаги. За ним еще один. Потом еще. Потом листы сыпались, словно снег, покрывая траву на газонах, тротуары, асфальт и замершие на нем машины. Водители выходили наружу, и всматривались куда-то.<br />Смешки в кузове стихли, и все напряженно всматривались в убегающую дорогу, город с замершими машинами и людьми. Кто-то стал застегивать куртку, кто-то одел каску и затягивал на подбородке ремешок.<br />Машины вылетели на главную площать, усыпанную бумагой, битым стеклом и раскрошенным бетоном. Здание министерства выглядело весьма неважно - во всей двадцатидвухэтажной конструкции едва ли можно было найти хотя бы одно целое стекло. Поступил приказ - пройтись по этажам, и эвакуировать гражданских, если таковые еще остались. Ромка, с топориком в руке, вместе с Антохой понеслись по этажам вверх. В одном из кабинетов, посреди комнаты, забросанной осколками окровавленных стекол, за столом сидел человек. Словно устав от своих утомительных министерских дел, он положил голову на руки.<br />- Мужик, давай-ка вниз.<br />Мужик молчал.<br />- Мужик, не дури - все уже вышли, давай спускайся.<br />Опять тишина.<br />Антоха подошел к мужику, и, схатив его за волосы, приподнял голову... Лица у мужика не было, как и половины головы.<br /><br />*****<br /><br />Ребята стояли на крыше и молчали. Было понятно, что это - взрывы, и это - не строительные взрывы. Но что это? Во всем таилось что-то непонятное, и потому страшное. Что-то невиданное, о чем каждый когда-то слышал, видел по телевизору, но представить себе не мог, что это может войти в их жизнь.<br />Молча спустились вниз, в диспетчерскую, и так же молча расселись, гляда на ряды мирно горящих лампочек на панелях. Тишину разорвал шелчок селектора... Почему-то поездной диспетчер подключился сразу ко всем остальным диспетчерам. И раздавшийся надрывный голос заставил всех вздрогнуть:<br />- Диспетчер! Станция Независимость! Срочно! Наверху раздаются выстрелы! Поступает много раненых! Срочно требуется медпомощь!<br />- Без паники! Станцию на выход закрываем. Раненых отправляем поездами на соседние станции. К вам выезжает подкрепление.<br /><br />Все молчали. По проспекту снова неслись скорые. Одни из них летели к центру, другие, уже с ранеными, неслись обратно, направляясь в больницу скорой помощи.<br />В тот день в городе прозвучало шесть взрывов. Десятки погибших, сотни раненых. В государстве, которое правительство горделиво называло Государством с Великим Будущим, а жители снисходительно - ГВБ, наступала новая эпоха, эпоха борьбы с терроризмом. На центральных дорогах города стали появляться блок-посты, перекрывая движение бетонными блоками. Милиция вооружилась автоматами. Без документов выйти даже за хлебом стало по меньшей мере легкомысленно - многочисленные патрули останавливали и обыскивали всех подряд. Все люди вмиг стали подозреваемыми. А если не подозреваемыми - то пособниками террористов. Стало складываться ощущение, что на каждого гражданского жителя приходится по меньшей мере по одному участковому, двум патрульным и трем сержантам.</p>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:4872andrew_matsuk @ 2008-11-11T23:01:002008-11-11T20:01:43Z2008-11-11T20:01:43Z<p>Я чего-то не понимаю? <br />Сломался блок. Новый стоит 30000. Предлагаю отремонтировать за 2000 за пару дней. Начальство:<br />- Нет, не надо. Мы закажем другой, похуже-подешевле, за 15000. Через месяц привезут.<br />- Но прибор нужен через неделю, иначе же штраф, 50000?!<br />- Ничего, и штраф заплатим.<br />- Так может тогда зарплату выдадите?<br />- Нееее, денег нет.<br />Ну не понимаю я их!<br /></p>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:4645лес2008-11-06T19:41:23Z2008-11-06T19:41:23ZЛес... Мы восхищаемся его красотой, его размером. Его тишиной и его шумом. Он манит нас и пугает одновременно. Мы с умилением смотрим на то, как распускаются первые листочки, и с тоской наблюдаем за тем, как они падают вниз, пожелтевшие и больше ненужные. Могучие вечнозеленые ели и сосны, белые красавицы-березки, сероватые осины и темно-коричневые липы - они стоят стеной, друг за другом, и ничто, казалось бы, не в силах сокрушить их мощь.<br /><img title="" src="http://pics.livejournal.com/andrew_matsuk/pic/00001rgg"><br />Но зазвучит вдруг шум мотора, перебивая шум ветра и звуки леса, и выкатится на поляну УАЗик, подпрыгивая на кочках и тяжело переваливаясь через бурелом. Раздастся людской говор, и два человека, рассматривая карту, окинут взглядом всю эту древесную махину. Лес умолкнет, подберется, словно прислушиваясь и приглядываясь: а что-то ждет его? Человек подходит к дереву, оглядывает снизу до верху, находит клеймо... Тишину разрывает рев заведенного двигателя, и безжалостные зубья бензопилы впиваются в ствол березки. Сначала с одной стороны - сюда она будет падать, потом с другой - и не успела пила пройти ствол насквозь, как двадцатипятиметровая махина, взмахнув ветвями, медленно начинает заваливаться. Скрежещет разрываемая древесина, трещат ломающиеся сучья, и с глухим стуком ствол вытягивается во всю длину, и снова машет ветвями, уже в последний раз. Другой человек тоже заводит пилу, и летят в стороны ветви, оставляя лишь голое бревно. И в две пилы, в дыму и летящих опилках, люди кромсают его на куски-чурбаки. Вот еще одна березка, взмахивает ветвями, будто руками, словно прощаясь. За ней еще одна, потом осина, потом липа. Судьба этих деревьев уже давно предрешена - в тот момент, когда лесник, измерив ствол своей линейкой, взмахнул молотком, ударил по стволу, отпечатав на нем звезду-клеймо - "к вырубке". И на карте они уже помечены как несуществующие, они уже оплачены и участь их такова - быть распиленными на чурбаки, потом расколотыми на чурки и истопленными в печах. И лишь некоторым из них удается отомстить за себя, уже погибая, падая, обмануть человека, обхитрить его, дернуться в сторону - и защемить пилу в своих предсмертных объятьях, в последней агонии искорежить ее, хотя бы на время продлив жизнь других. И люди, чертыхаясь, будут выпрямлять помятую шину, менять исковерканную цепь<br /><img title="" src="http://pics.livejournal.com/andrew_matsuk/pic/000023xt"><br />чтобы снова пилить и валить, валить и пилить.<br />А на том месте, где когда-то строем стояли красавицы-березки, теперь остались лишь пни, словно памятники деревьям, и как на памятниках - на них тоже звезды, но только это звезды-клейма, говорящие о том, что дерево было спилено законно. <br />Смолкнут пилы, натужно заревет мотор машины, увозя чурбаки. В лес снова вернется его обыденный шум, только немного более тихий. И между пней, ободранные и помятые упавшими собратьями, пытаются распрямиться молодые деревца - подлесок, и навалены кучи обрубленных ветвей и макушек. Пройдет много десятков лет, прежде чем снова восстанут плотным строем могучие стволы.urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:4421Подземные электрики2008-11-01T18:58:02Z2008-11-01T18:58:02Z<p>Около часа ночи. Жизнь в городе постепенно замирает, уступая место ночной жизни. В метро уже давно закрыты двери и остановлены эскалаторы. Для пассажиров оно уснуло, и проснется только рано утром, чтобы разнести их без светофоров и пробок, под толщью земли, туда, куда они так спешат попасть. Но только начинается другая жизнь, и платформа наполняется людьми в оранжевых жилетах. Станционные путейцы разматывают шланги, готовясь отмывать с путей весь мусор, накиданный за день несознательными пассажирами, а то и просто разинями. Электрики, разбившись на две бригады, готовятся менять лампочки. Одна бригада устанавливает мачту, чтоб подняться к станционным светильникам, двое других волокут лестницу и сумки с гофрированной упаковкой - им предстоит прогуляться по тоннелю. Все собираются в комнате дежурной по станции, чтоб записаться в журнал, и узнать, не будет ли каких особых работ сегодня.<br />- Ленка, а Ленка, а мойка сегодня будет?<br />- А по какому пути?<br />- А мотовоз до какой станции будет?<br />- Ленка, а чай пойдешь пить, как всех запишешь? <br />Ленка, симатичная деваха, просто тает от такого количества внимания со стороны столь многочисленных мужчин, и пытается не сбиться при записи - журнал ответственный, прошнурованный-пронумерованный, и по башке за неверную запись получить очень даже просто.<br />- По второму пути мойка будет, прямо отсюда начнут и до конечной.<br />- Ну тогда запиши нас двоих на замену лампочек по первому пути от "Дружбы" до "Золотодобытчика" - электрик протянул два удостоверения.<br />- Лешка, а это кто с тобой? Что-то первый раз вижу.<br />- Да работник наш новый, из управления перевелся. Ты свет весь включи, и рабочий и аварийный.<br />- Знаю, не первый раз замужем.<br />- Кто тебя возьмет, замуж-то?<br />- Уйди отсюда, паразит. - Ленка швырнула удостоверения Лехе. - Не перевелись еще на свете нормальные мужики. - и принялась записывать путейщиков.<br />Леха с Димкой, новым электриком, вышли в курилку. Леха стрельнул сигаретку у путейца, прикурил у него же.<br />- Дим, ты не напрягайся. Сейчас идем не спеша, смотрим, где сгорела - там меняем и идем дальше. Лучше сразу по обоим сторонам сменить, а назад уже спокойно пойдем.<br />- А что ждем-то? Чего не идем? Поездов вроде как больше не будет.<br />- Да сейчас, напряжение снимут - и пойдем. Или ты предлагашь под напряжением там лазить? Восемьсот двадцать пять - это тебе не двести двадцать!<br />- Когда снимут-то?<br />- Как только - так сразу.- Леха докурил, выкинул окурок в урну. - Пойдем на перрон, на лавке посидим. Как свет включит - пойдем.<br /><br />Записавшись, народ разбрелся по станции. Кто-то особо шустрый улегся на лавку, и уснул, кто-то травил анекдоты. В слабом шуме голосов раздались гулкие удары срабатывающих пускателей, включающих свет. Работники поднялись и стали спрыгивать на пути, стаскива с собой оборудование. Через минуту поднялись и Леха с Димкой, и пошли в конец платформы. Леха резво спустил с перрона ногу, наступил на оболочку контактного рельса и спрыгнул в приямок.<br />- Давай лестницу.<br />Димка послушно подал лестницу, поставил сумки на платформу и неуверенно затоптался на краю.<br />- Ну чего ты? Лезь давай.<br />- А напряжение? - Димка первый раз шел в тоннель. До этого ему приходилось менять лампочки только в кабинетах управления, и ему все здесь было незнакомо.<br />- Дурень, снято напряжение уже. Вот смотри - Леха протянул руку к контактному рельсу, и замер. В голове пронеслось: "А точно ли? Ведь кучка пепла останется...", но все-же дотронулся до холодной стали. Ни дыма, ни пепла не было. - Видишь? Снято. Слазь.<br />Димка неуклюже спустился на пути. Нацепив на одно плечо сумку с лампочками, а на другую повесив конец лестницы, друг за другом они удалились в тоннель. В конце станции приямок закончился, шпалы были цельными с ямой между ними, и идти стало неудобно. Димка постоянно сбивался, несколько раз чуть не упал.<br />- Блин, ну кто придумал так шпалы ложить? На каждую наступать - слишком близко они, через одну - уже не шаг, а прыжки какие-то получаются.<br />Леха обернулся:<br />- Это для того, чтоб такие идиоты, как ты, по шпалам перед поездами не ходили. Идем вон на отмостку, там нормально.<br />Дальше идти стало действительно легче. Шли не спеша, Леха рассказывал обо всем, что в тоннеле встречалось:<br />- Вон, видишь дверка железная? Там чуды-юды живут, не ходи туда.<br />- Да врешь ты все! - Но Димка все равно напрягся.<br />- Ну, что чуды-юды - это, может, и вру. Насосная там. Колодец глубокий. И крысы живут, полуметровые. Это не вру - сам видел.<br />- Не верю.<br />- Вот сейчас что-нибудь случится, свет погаснет - тогда и поверишь, когда в темноте они тебя обнюхивать начнут.<br />- Да иди ты. - Димка пытался убедить себя, что он не верит. Все неправда. Все выдумки.<br />*****<br />В это время на станции Ленка принимала распоряжения диспетчера. <br />- Дружба.... Да... Мойка по первому пути в обратном направлении... Принято... - Положив трубку селектора на стол, Ленка шлепнула ладонью: - Черт! По первому! А туда Леха с этим... как его... новеньким ушли... Ой, будет мне!<br />Но делать нечего - раз идет мойка, значит, надо тушить свет. Подойдя к пультам, и представив, сколько вычурных и витиеватых слов и фраз услышит она от Лешки, Ленка вздохнула и поочередно нажала на все кнопки "Откл". Пускатели послушно щелкнули, и свет по первому пути угас, уступая место тьме.<br />*****<br />Тьма наступила внезапно. Будто послушавшись Лешкиных слов, свет вдруг мгновенно пропал. Вокруг была сплошная стена темноты. Без объема, без цвета, без очертаний - словно мгновенно погрузился в бочку мазута. Димка замер на месте. Поднял руку и вытянул вперед. Казалось, что рука перемещается не в воздухе, а в какой-то густой субстанции, и можно оставить ее поднятой - и она так и останется висеть, окруженная темнотой. Не видно было вообще ничего. Это была не та темнота, что наверху, пусть даже безлунной ночью - там видно хотя бы очертания. А здесь видно только темноту. И тишина... Только слышно было, как где-то стекает по стенке тоннеля вода и каплями разбивается о бетонный пол, да вдали раздается непонятный глухой шум.<br />- Леш.... - протянул жалобно Димка. Ему стало жутко, и в тишине среди звуков капель слышались шорохи и топот маленьких ножек больших крыс. Казалось, что несколько из них уже вьется вокруг ног, и своими большими усами ощупывают его штанины, выбирая место поудачней, чтобы впиться своими зубами в сочную мякоть его ног.<br />- Ну чего тебе? - Раздался из темноты впереди голос Лехи. - Что, в штаны наложил?<br />- Да ты что! Я даже не испугался! - Димке сразу полегчало. - Слушай, а насчет крыс - это как?<br />- К чертям крыс! Надо думать, как выходить будем. Уже почти до середины перегона дошли, слышишь, вентилятор впереди шумит? Давай, на карачки становись, за рельс рукой берись, и потопали обратно.<br />- А где я рельс увижу? <br />- Дурень, рукой нащупай! И иди неторопясь, а то споткнешься - потом костей не соберешь.<br />Димка наклонился, в темноте нащупал рельс, и придерживаясь за него, побрел во тьме. Сумка с лампочками свешивалась вперед, цеплялась за бетон и мешала идти, лестница постоянно била по спине. Почему-то очень захотелось на улицу, прочь из этого подземного мира.<br />*****<br />Ленка стояла с фонарем на платформе. Издалека раздались два гудка приближающегося тахсостава. Ленка включила фонарь, поморгала навстечу приближающимся фарам. На платформу, жутко грохоча, выкатился мотовоз, за ним в сцепке - еще один, потом огроменная цистерна с раструбами по всей окружности, и еще один мотовоз. Головной мотовоз прогудел, давая команду остальным тормозить. Состав, грохоча и трясясь, заскрежетал тормозами и остановился. Ленка понеслась к кабине головного:<br />- Ребят, вы там повнимательней! Два электрика пошли лампочки менять... <br />- Ну вы, блин, даете! Что ж нам из-за этого мойку отменить, что-ли?<br />- Да нет, не надо отменять! Просто поаккуратней, потише лейте, что ли.<br />- Это уж как на душу ляжет. - Машинист загудел, и состав тронулся. Когда вся эта установка въехала в тоннель, раздался еще один гудок - и оператор на платформе повернул кран цистерны. Насос взвыл, и струи воды полетели из раструбов в стороны, поливая потолок и стены тоннеля, заливая все, и смывая грязь и пыль, накопившуюся за месяц.<br />*****<br />Димка и Лешка, постоянно спотыкаясь о выступающие шпалы, упорно продвигались вперед. Сколько уже прошли, и сколько еще оставалось до станции - в темноте понять было сложно. Несколько раз останавливались, чтоб передохнуть. Лешка ругался:<br />- Вот только решил бросить курить! Так бы хоть спички или зажигалка была, хоть что-то подсветили бы.<br />- Блин, и я месяц, как не курю - словно оправдываясь, произнес Димка.<br />- Подожди-ка, помолчим секундочку... Вроде вентилятор станционный слышно или насос?<br />Электрики прислушались... Какой-то гул действительно раздался вдали, со станции. Гул становился все громче, и вдруг рельсы легонько зазвенели металлом.<br />- Не дай-то Бог! - Заорал Леха. - Давай на отмостку, к стене, лестницу коленкой прижми, сам по кабелям распластайся!<br />- А что такое? - голос Димки звучал испуганно и удивленно.<br />- Мотовозка прет. А у нас с собой фонаря нет, он нас просто не заметит.<br />- А жилеты?<br />- Да ты видел, как эти жилеты в электрическом свете выглядят? Это ж не те, старые, на которых полоски световые были. Эти просто как тряпки. Водила нас увидит, когда наши морды по стеклу кабины размажутся.<br />- Почему водила? Машинист, наверное.<br />- Какая, к черту, разница! Тем более что там движок от Зила стоит бензиновый. Прижмись и держись, философ!<br />*****<br />Мотовозка давно скрылась в тоннеле, и тишина окутала станцию. Привычно и спокойно шумел станционный вентилятор, загоняя свежий ночной воздух с улицы. Из тоннеля не доносилось ни звука, и не было тревожных звонков диспетчера. Ленка маялась неизвестностью, и вглядывалась в темноту, не выпуская из рук фонаря. Мысленно готовила себя ко встрече с Лешкой, и думала, напишет ли он на нее рапорт? Или просто обматерит и все обойдется?<br />В тишине слышно было, как в тоннеле капает вода. Шум капель становился все сильнее. Из темноты постепенно вырисовывались два темных силуэта. Это были Леха и Димка, но в каком виде! Мокрые до нитки, они тащили лестницу. Леха вышел на станцию, закинул сумку на платформу - мгновенно образовалась лужа. Вылез, постоянно соскальзывая, втащил лестницу, вслед за ней - затащил Димку, мокрого до безобразия, но счастливого, что наконец-то выбрался на свет из темноты. Он был будто-бы не в себе, улыбался непереставая.<br />Ленка была ни жива- ни мертва - вот-вот, вот сейчас будет поток отборнейшей брани!<br />Леха молча взвалил на плечо сумку, где слабо звякнули осколки лампочек, повернулся в сторону Ленки.<br />- Уйди, сука! - и потопал в свою бытовку, оставляя за собой лужи и подталкивая лестницей улыбающегося Димку.<br />У Ленки отлегло - если сразу не обругал, значит, скорее всего, пронесло. И она понеслась на кухню, заваривать чай. А потом понесла чай электрикам, пытаясь хоть как-то загладить свою вину. И загладила. И следующую смену они снова шутили и смеялись. И Леха в конце-концов оказался тем самым нормальным мужиком, кто взял ее замуж, но это уже совсем другая история.<br /></p>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:4265andrew_matsuk @ 2008-10-30T17:48:002008-10-30T14:48:52Z2008-10-30T14:53:11Zа я уж испереживался :)<br /><table style="text-align: justify; width: 510px; background:#FFE493 none repeat scroll 0%; font-size: 11pt;"><tr><td>Я проверил свои знания русского языка и получил пятерку.<br><br><img align="center" width="500" height="164" src="http://www.rb.ru/poll/7/img/5.gif"> <br><br><b><a href="http://www.rb.ru/poll/7/">Сходи, проверься?</a></b></td></tr></table>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:3984и насчет телевизора2008-10-29T18:14:00Z2008-10-29T18:14:00Z<p align="justify"> Получая неоднократные вопросы на тему наличия у меня телевизора, развею ваши опасения: телевизор у меня, несмотря на всеобщие ожидания, все-таки есть. На самом деле, это не совсем телевизор, это гибрид, собранный из остатков одного телевизора и двух мониторов, но все-таки картинку показывает и звук говорит. И, как это ни странно, выглядит тоже совсем как телевизор, если не пытаться заглянуть за него - там уже поработала Мысль и Руки, и теперь заднюю стенку ему закрыть не получается :( Кроме того, что всему навороченному там требуется достаточно хорошая вентиляция, для чего установлен карлсон от компа, это все банально не умещается в корпус. Как врачи из ЦКБ продлевали жизни нашим любимым Леонидам Ильичам и прочим Борисам Николаевичам, так и я вернул из небытия труп когда-то достаточно продвинутого результата жизнедеятельности японских ученых, практически коронарно шунтировав старые артерии-проводники его древнего сердца - блока питания, не выдержавшего жизненных потрясений в лице российских электросетей. Вы бы видели, как вырывался из рук штепсель сетевого провода, тосковавший в темной кладовке долгие годы, и вдруг почувствовавший скорое проникновение в манящие глубины сетевой розетки! Как проснулся из небытия его могучий организм, мигом всосав в себя все электроны из домашней проводки, выбил пробки и, довольный, выпустил струю вонючего дыма из давно не видавших питания и оттого мгновенно вспухших конденсаторов. Но благодаря домашнему уходу, удалось стабилизировать его состояние, и теперь он радует меня забавными речами врунишки-Саакашвили, демонстрирует уверенную походку Владимира Владимировича в исполнении Дмитрия Анатольевича, и ежедневно информирует о грызне афродемократа Обамы, который и для меня - не русский, и для них - не негр, с его противником... как уж его зовут? Ну, он еще на Борю Моисеева очень смахивает... не помню, но вполне политкорректный такой... гомоамериканец, что ли?<br /> Конечно, программ принимается не очень много, да и то за некоторыми приходится подолгу с антенной бегать, но и того, что принимается, вполне достаточно для утоления информационного голода и выполнения столь необходимых вещей, как утренняя побудка и вечерняя колыбельная. Вернее, побудку осуществляет будильник, но по нему я только встаю, а уж просыпаюсь в утренней программе на первом, или от новостей об очередном успешном задержании банды наркоторговцев с интервью укуренного в хлам, хихикающего и постоянно запинающегося представителя соответствующих структур, или от "кулинарных секретов", объясняющих, в какую сторону должна падать стружка с чистящейся картошки, чтоб из макарон и лука получился гусь с яблоками. Еще качественное пробуждение вызывает появление "домашнего мастера", объясняющего, что дюбель-гвоздь нужно вкручивать отверткой. А я почему-то до сих пор руководствуюсь старым принципом, что "шуруп, забитый молотком, лучше, чем гвоздь, закрученный отверткой" - видимо, отстал от жизни. И инструкции читаю зря. Ну, появление на экране Антона Привольнова я встречаю уже в слезах, ими же умываюсь, и бодренько отправляюсь на работу.<br /> Вечером с работы меня встречает тоже телевизор, и пока закипает чайник, топится печь и готовится ужин, показывает мне "Федерального судью", где соседка, объевшаяся мухоморов, которыми друг ее внучки пытался эту самую внучку ввести в невменяемое состояние, чтобы надругаться над ее честью и достоинством, стала с балкона кидаться трехлитровыми банками с соленьями и вареньями в своего соседа, но, поскольку мухоморы прицел сбили основательно, только прибила его собаку. Смотрю и радуюсь, какой у меня все-таки сосед замечательный! Приползет домой тихонечно, пьянючий в хлам, освещая себе путь свежеполученными фонарями под глазами, и мирно (но с грохотом) ложится баиньки. Видимо, там же, на месте грохота.<br /> Ну и я укладываюсь баиньки, послушав ночные новости, и убедившись, что ничего особо нового в мире за день не произошло. Можно еще, конечно, на сон грядущий посмотреть КВН или Знатоков, но это если мозги еще хоть немножко работают и глаза не закрываются :)<br /> Такой вот у меня телевизор.<br /> Есть еще Холодильник, Стиральный МашЫн, Шуруповерт и Комп, но про их нелегкую долю в моих Руках и под действием моей Мысли лучше в другой раз, когда появятся соответствующие вопросы.<br /></p>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:3596любимой2008-10-28T20:30:57Z2008-10-28T20:30:57Z<p>Возвращаю пост на место.<br />И разве плохо это все, что ниже написано? Разве есть там хоть капля пошлятины, хоть грамм непотребности? И... та, кому это предназначено, сама все поймет. А кто другой догадается - тот промолчит тактично, я надеюсь. Да и кусок жизни, ломоть души не отрежешь и не выкинешь просто так, как бы этого ни хотелось.<br />==================================<br /><br />То, что несколько лет назад было сказано вечером в подъезде, то, что не раз говорил по телефону, повторю на весь мир: Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!<br />Я уезжал в попытке забыть, закрутиться в жизни так, чтобы не вспоминать... И жизнь крутила меня, и бросала на камни, и вновь утаскивала в свою бурлящую пучину - но я не забывал. Я пытался смотреть на других - но перед глазами всегда была только ты. И я говорю - Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Чтобы забыться, я топился в вине - но выплыл. И снова говорю - Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Я посвещал тебе стихи и песни, и долгими бессонными ночами думал о тебе, и опять говорю - Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!<br />Многого тебе я дать не смогу - но что может быть больше искренней и чистой любви? Я не буду пытаться достать луну с небес, я не буду огалтело прыгать за звездами - но разве мало одной звезды, которая горит в руках двух любящих людей? И что мешает появлению маленьких любимых звездочек? Я не буду носить тебя на руках, но мои руки будут всегда рядом, чтоб не дать не то что упасть - подскользнуться, чтоб закрыть от невзгод и трудностей, и уберечь от дикости окружающего мира. Я готов встать на колени, но только перед тобой и только один раз, чтобы просить твоей руки. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ и БУДЬ МОЕЙ ЖЕНОЙ!<br />Я готов отдать тебе все, что есть у меня, мою душу, мое сердце, мою свободу - но все это и так уже твое. Так приди же и возьми это все! Ты - хозяйка в моем сердце, так стань же и хозяйкой в моем доме!<br /><br />Так что ответишь, любимая?</p>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:3257из жизни спутников2008-10-27T18:03:54Z2008-10-27T18:03:54Z<p><em>Памяти самой лучшей и самой шебутной смены МетеоИнфо и ГидроМета посвящается<br /></em><br />Солнечный день близился к концу, и хотя край солнца еще виделся над домами, но летняя жара уже пошла на убыль, неся за собой прохладу долгожданного летнего вечера. Выходной день, и в управлении тишина. Изредка скрипнет дверь, и дежурный синоптик спутников прошлепает в домашних тапочках в соседнее здание, перекинуться парой слов с метеорологами. Или же компьютерщики из центра техобслуживания с ржанием пронесутся по коридору на скейтборде, чтоб убедиться, что модемы в центре коммуникации и связи упорно моргают лампочками, перегоняя мегабайты спутниковых снимков, телеграмм и расшифровок. А убедившись, с еще более громкими воплями прикатят обратно, и снова - тишина... Только из-за закрытых на кодовый замок дверей техотдела слышен стук клавиш, и какие-то непонятные возгласы:<br />- Корвин, осторожнее! Там в трубу Салад полез, сейчас по тебе из базуки врежет.<br />- Дрюнкен, не боись, я наверху, ща его из арбалета сниму...<br />- Глянь, Корвин, я напротив бункера на стене из базуки слово ..й нарисовал!<br />- Да ну тебя с твоими ....ями... тут Гном крадется по тоннелю.<br />Причем, из-за двери отдела спутников раздаются аналогичные звуки. И в этом не было ничего необычного - суточная смена, выходной день, начальства нет, техотдел со спутниками хором рубятся по сетке в Half Live, пара на пару, отдел на отдел. А настрелявшись до одури, все вместе идут в бытовку покурить и попить чайку, пообсуждать яркие игровые моменты и просто поболтать, что называется, "за жисть".<br />Вот и очередной перекур:<br />- Как мы вас, а?<br />- А мы вас как!<br />- Да куда уж вам-то!<br />И теперь они становились уже не Корвином, Дрюнкеном, Саладом и Гномом, а простыми парнями Дэном, Андрюхой, Пашкой и... а вот Гном почему-то становился Гомом, на что очень обижался. Закипел чайник известной китайской фирмы "Сифаль", по бокалам насыпан кофе, а Пашка потащил чайник свежезаваренного Гомом чая дежурившим с ними синоптиками, точнее, синоптичкам.<br />Синоптики были рады столь обходительному отношению, пили чай в кабинете и не лезли в бытовку, что всем было на руку. Так вот. Синоптики пили чай... До сеанса оставалось несколько минут. Вечер действительно был прекрасным, и даже осточертевший рабочий стол двухтысячной винды стал казаться таким... ммм... прекрасным, словно ясное небо. А значки на рабочем столе словно облачка в том мультике.. как его... <br />"ааааблака! белогривые лашааааадкиии!" Синоптички даже не заметили, что запели хором, мгновенно прервались, почувствовав какую-то неловкость, и звонко рассмеялись:<br />- Ха-ха-ха, надо же так, ха-ха-ха, детство вспомнили<br />- хи-хи-хи, и главное хором.<br />Приемник стал премерзко пищать, возвещая о том, что спутник вошел в зону видимости и скоро начнется передача метеоснимков.<br />- Как же ты надоел нам, прааааатииивный! - сказала одна синоптичка, и обе, не сговариваясь, заржали.<br />- Пора сеанс принимать.<br />- Ага. Сеансик. Сеансичек-ха-ха. - снова обе покатились со смеху.<br />- Ты глянь, пошла карта, карточка пошла. - приняв серьезный вид произнесла синоптичка.<br />- И сейчас мы эту карточку... ха-ха-ха-ха!<br />- Ха-ха-хай, зови Пашку, пусть монтаж делает, йе-хи-хи-хи!<br />- Ага-ха-ха-ха, ща! - сквозь ржачь, произнесла вторая, и открыв дверь в коридор, заорала на все управление: - Паша, Пашууууля, ха-ха, иди монтаж делать... монтажик-ик-ик-ха.<br /><br />Пашка нехотя поднялся со стула:<br />- Ну вот, опять сеанс. Ща я монтаж замонтирую, синоптик прогноз нарисует, а вы пока игру создавайте.<br />Андрюха, затушив сигарету и допивая кофе, спросил:<br />- Слышь, Пашка, а чтой-то у тебя там синоптики расходились? Они не пьяные, случаем?<br />- Не-а - сказал Пашка, и пожал плечами.<br />- Точно не пили ничего?<br />- Да только чай пили. Может, конечно, у них что-то еще есть, но я не видел.<br />- Ааа, ну давай, иди рисуй свой монтаж. - Андрюха поднялся и посмотрел в окно. Вид вечерних сумерек портил цветочный горшок на подоконнике с голой палкой вместо цветка.- Слышь, ботаники, вы б эту срань выбросили, а то весь вид портит.<br />- Что ты там такого позорного увидел? - Ден подошел к окну. Минуту в задумчивости смотрел на цветочный горшок, потом заорал:<br />- Салад, .............ть! А где наше РАСТЕНИЕ?!<br />На вопль прибежал Пашка:<br />- Что орешь?<br />- Ты что, всю траву уже скосил?<br />- Чего? - и тоже уставился на подоконник.- Ааа! Где листья?!<br />Пашка кинулся к окну, осмотрел каждый сантиметр горшка и подоконника, полез под стол. - Листья только сегодня осыпаться стали, уже сухие, я думал их собрать... Какая зараза их уже собрала?!<br />Внезапно взгляд его упал на открытую пачку с заваркой, где среди скрученных листьев крупнолистового чая виднелся продолговатый и не скрученный лист. И это был лист совсем не чая.<br />- Гом! Ты что в чай заваривал, скотина?<br />- А что я?! - было видно, что Гом обижен и возмущен несправедливым наездом. - Сказали чай заварить - я и заварил. И заварка хреновая - листья нифига не досушенные, еще и крошить их пришлось.<br />- Ну ты идиот. - Пашка плюхнулся на стул. - А я, блин, несколько месяцев, как дурак... <br />Постепенно Пашка заходился смехом, и ему вторил Ден.<br />- Как, блин, ослик-огородник, из семечка, под видом помидора...<br />Андрюха осторожно переместился поближе к двери:<br />- Слышь, ребят, у вас все нормально? Может, доктора надо? Иль еще чего?<br />Салад старательно запихал в себя вырывающийся смех, и со слезами на глазах пояснил:<br />- Мы с Деном тут комнатными растениями занимались. Мичурины, блин. Семечко посадили в цветочный горшок, и я ухаживал за ним всячески. А семечко было не простое, а конопляное. И вот выросло из него Растение, и росло-росло, и тут толи от жары, толи еще от чего осыпаться стало. Но какой-никакой, а все же урожай. Я думал, после смены тихонько все соберу, и потом может косячок забью... А этот, блин, Гом, все нашим синоптикам в виде чая споил. - и красноречиво кивнул в сторону коридора.<br />А по коридору продолжал разливаться дикий смех и ржачь из отдела спутников, гулко разносясь по пустому управлению... и их смех пробуждал в памяти слова такой знакомой по известному фильму песенки:<br />- А нам все равно, а нам все равно,<br />[................]<br />В самый жуткий час<br />мы волшебную<br />косим трынь-траву.<br /><br />Да, в тот день прогноз погоды в республике был не в меру ярок и безоблачен.</p>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:3030andrew_matsuk @ 2008-10-26T22:12:002008-10-26T19:13:00Z2008-10-26T19:13:00Z<p align="justify">Обычный рабочий день, обычный рабочий полдень, и обычный обед в заводской столовой. И на обед - столь же обычные щи, и обычный плов. Конечно, пловом это назвать весьма сложно - просто что-то, где из ингредиентов есть рис, морковка и... ну, скажем, заменитель мяса органического происхождения. Все время поражаюсь - вижу, как возле столовой рубят офигенного размера кусок говяжьего мяса, именно мяса, без тени намека на кости - а в тарелках почему-то вместо мяса сплошные хрящи. Так вот. Потребляю, значит, столь обычный обед, как обычно погорячившись и взяв двойную порцию, и хруст разгрызаемых хрящей и недоваренных рисинок заглушает все звуки вокруг, но вдруг среди всего этого хруста пробилось одно-единственное слово, сказанное чуть ли не шепотом. Где-то далеко за моей спиной, возле окошка раздачи, раздалось едва слышно: "Жаляб!", и ложка грохнулась о край тарелки, мгновенно вывалившись из моей руки, слившись в едином стуке с челюстью, ударившейся об стол. Одновременно бисером застучали по столу рисинки плова, вываливаясь из раскрытого рта, и скатываясь на пол, словно мелкие градины во время грозы.<br />- Б...дь! - на автомате перевел я. Столько лет уже не слышал таких слов, и мог бы допустить, что в России они могут прозвучать, но только в каком-то большом городе, но здесь, можно сказать в глубинке?! Более чем в двухстах километрах от областного центра и в нескольких тысячах - от того места, где они должны звучать?!<br />- Онанински! - снова раздался тот-же полушепот. И снова, словно подвластный чему-то неведомому, я перевел: - Твою мать! - и, собравшись с силами, посмотрел на источник слов. Ба! Гости из солнечного Узбекистана, Сер Куёш, Хур Улкям! А я-то все понять не мог, каких это работников из другого города собиралось нанимать наше руководство для выполнения столь ответственных работ, как евроремонт помещения вакуум-компрессорной установки. Бывшие когда-то соотечественники получили в окошке свои миски-тарелки, и принялись поглощать обед. А мне уже больше не обедалось. Запив компотом сырой рис (типа, внутри дойдет), я отнес тарелки в моечную. И тут созрела мысль! Выглянул в столовский зал, убедился, что землячки вовсю заняты пищей, и, спрятавшись снова в моечную, не громко, но так, чтоб слышно было в зале, сказал: "Ёкимли иштаха, уртоклар!" - "Приятного аппетита!" - и пошел на выход. А проходя по залу, наблюдал, как у всех девяти приезжих ложки лежали на столах, и рис сыпался из незакрывающихся ртов. Уж они-то тем более не могли ожидать, что услышат родную речь в российской глубинке.<br />И вот уже почти неделю я наблюдаю за ними. После того посещения столовой стали они какие-то неспокойные, ходят пригнувшись, по сторонам озираются... подвоха, видать, ждут :) А в голове моей зреет план... Не, не так: ПЛАН! Как бы все красиво оформить...<br />Гимн им спеть, что-ли? Этак из-за угла, или из подвала, замогильным голосом:<br />"Сер куёш, хур улкам,<br />элга бахт, нажот,<br />сен узинг дустларга<br />йулдош, мехрибон"<br />Блин, главное - монтировкой в лоб не получить :)<br /></p>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:2719Мелкий и его мелкие пакости2008-10-23T19:35:00Z2008-10-23T19:41:26Z<p> Конечно, кип и электрика - все-таки две довольно близких отрасли. И от скуки можно временами и лампочки повкручивать, и фонарики позажигать. Но бывают вещи и куда менее совместимые.<br /><br /> Главный технолог Серега, в простонародье Мелкий, находился в своей тарелке - мельтешился по территории завода, появлялся то здесь, то там, и своими вопросами всегда был не к месту и не к теме. В очередной раз забухала бригада отделочников из райцентра, и комната стекловаров находилась в состоянии начатого ремонта уже несколько дней. И конца этому ремонту не предвидилось в ближайшем будущем. Поэтому Мелкий суетливо носился по заводу, предлагая то одним, то другим "малость подкалымить", а именно - отделать пол и потолок стекловарки пластиковыми панелями, а на пол положить плитку. Народ на заводе был ученый, и на предложения не велся. Кто-то отшучивался, а кто-то откровенным матом посылал Мелкого в дальнее и очень эротическое путешествие. Мелкий суетился все больше. Эротика ему светила по-любому, и зуд в заднице сигнализировал о приезде высокого начальства и придавал сил.<br /> Мы с Виктором, попив утреннего чайку, стояли в цеху, и смотрели на почти законченную печь. Затягиваясь сигареткой, я заметил:<br />- Гляди, Вить, Мелкий суетится. Чувствует приближение начальства.<br />Виктор ухмыльнулся:<br />- И что суетится? Бегай - не бегай - все равно вы....т!<br />- Аха. Как невесту.<br />- Чего? - Виктор в непонимании смотрел на меня.- Причем здесь невеста?<br />- Ну как... Бегает по магазинам, платье, фату, нарядиться-накраситься, туда-сюда... А итог один - все равно вы...т. - Выкинув бычок, добавил: - это не мое, где-то в тырнете прочитал.<br />Виктор пожал плечами. Он был далек от компов и тырнета, и не всегда понимал меня.<br />Мелкий бежал мимо. По его виду можно было подумать, что он имеет строго определенную цель, настолько целеустремленным был его бег. Тем прикольнее было наблюдать, как он вдруг резко поворачивается, и бежит в другую сторону. Так было и сейчас. Мчась в сторону конторы, на полном ходу развернулся, и подлетел к нам:<br />- Мужики, подкалымить не хотите? Стекловарку отдел....<br />- Знаем-знаем! А что сам-то? Мы ж тебя предупреждали - делай там ремонт скорее, а то начальство близко-близко, не подведет их ихняя....<br />- Да ну вас! Я ж серьезно. Эти, блин, забухали, а вам ведь тоже стекловарка нужна, вам там оборудование ставить...<br />- Мы те чо, на все руки штоль? Мы и так уже за электриков местами-временами подрабатываем.<br />- Не, ну мужики, я ща генеральному скажу - и он с вами договорится.<br />- Иди, иди давай отсюда, нефиг нам всякую фигню рассказывать! Готовься иди к приезду начальства.<br />- Да ну вас! - Мелкий снова понесся, теперь к показавшемуся из конторы генеральному, и о чем-то заговорил с ним, сильно жестикулируя. С ними же был и наш начальник, Женька, и он тоже принимал участие в их разговоре. Вернее, было видно, что говорил в основном Мелкий, остальные лишь пытались вставить слова в его быстрый поток его несвязной речи.<br /> Виктор подозрительно разглядывал жестикуляции Мелкого.<br />- Ой, не к добру это все! Ой, чую, не к добру!<br /> Предчувствия не обманули Виктора. На следующий день пришли оба директора, и генеральный, и исполнительный, и произнесли в два голоса проникновенную речь:<br />- Мужики, тут такое дело...<br />- Да, дело такое. Надо.<br />- Угу. Очень надо.<br />- А вам что - да за три дня управитесь!<br />- Что там делов-то? Панели к стенам степлером прикнопить...<br />- стяжечку залить, плиточку положить...<br />- потолок закрыть, светильник повесить....<br />- ну, в общем, начинайте.<br />- да-да, делайте.<br /> На наши слабые возражения, что мы никогда, слышите, ни разу до этого, мы только со стороны видели, и то чисто случайно - даже внимания не обратили.<br />- Ничего, вы справитесь!<br />- Да-да, мы в вас верим! А больше некому все равно. Так что, давайте, мужики, делайте.<br /> Так мы в один момент переквалифицировались из киповцев в отделочники. И побрели в стекловарку, смотреть объем работ. А мимо все так же носился Мелкий, но теперь уже менее суетливо. И вместо кислой мины на лице у него сияла ехидная улыбка. Витя сплюнул, и недовольно пробурчал ему вслед:<br />- улыбайся-улыбайся! Все равно вы....т!<br /> Вот уже несколько дней, не покладая рук и не отвлекаясь на чай, трудимся мы отделочниками. Конечно, предыдущие мастера постарались, и прибили к стенам каркас, но судя по тому, как он был прибит - находились они не столько в состоянии подпития, сколько в полной отключке. И выравнивая горбы и впадины, отпиливая и закрепляя панели, отрывая и вновь закрепляя, мы постепенно приобретали опыт, и с опытом повышалась скорость работы. Если в первый день мы смогли реально закрепить лишь одну панель, а на второй день - пять, то теперь уже можем легко и весьма художественно изобразить даже тумбочку.<br /> Высокое начальство оценило наши труды: "Маладцы! Видно, придется вас премии не лишать!". А когда услышало наш неуверенный вопрос:<br />- А как же дополнительные деньги?<br />то тут же изрекло:<br />- Ой, а вон у вас что-то уголок неровно прибит...<br />Мы все поняли. Мы поняли, что мы - по меньшей мере, меценаты, а если по правде - то просто лохи. И с осознанием этого стояли в курилке, греясь на солнышке, и перекидывались матерками с монтажниками.<br />Мелкий все так же пробегал мимо, ехидно улыбаясь. А генеральный издалека подбирал слова к курящим тут же печникам:<br />- Мужики! А как насчет заводскую трубу перебрать?<br />- А сколько метров труба? - спросил монтажник, задумчиво вглядываясь в верх трубы, подпирающий небо.<br />- Да немного, сорок два или сорок шесть всего.<br />- Неее, у нас людей с допусками нету.<br />- А без допуска? А?<br />- Не, и без допуска нету.<br />- Жаль. - Генеральный грустно уставил взгляд в землю, потом медленно повернул голову в нашу сторону, и посмотрел мне прямо в глаза. Я вздрогнул, и почему-то сразу все понял, и с ходу выдал:<br />- НА Х.Й!<br />Взгляд генерального вновь повеселел:<br />- Андрюха!<br />- На х.й, на х.й, на х.й! - у меня почему-то мгновенно закончился словарный запас.<br />- Андрюха! Ты как высоту переносишь?<br />Виктор зачем-то произнес:<br />- Андрюх, ты ж вроде альпинистом был...<br />Тут я пожалел, что рассказывал о своей прошлой жизни.<br /><br />И теперь только остается задуматься: кем же я работаю на этом заводе? Киповцем, электриком, отделочником, или (не дай-то Бог!) каменщиком по заводским трубам? А вне завода, в свободное от работы время ремонтирую мобильники, валю лес, переставляю винду и колю дрова, пишу софт для местного магазина, солю грибы, и среди всего этого нахожу время, чтоб постучать по кнопочкам в асе, в почте и в ЖЖ.<br /><br />А Мелкому я все равно отомщу!<br /><br /><br /></p>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:2380КИП. Не наше дело2008-10-23T18:04:35Z2008-10-23T18:04:35Z<em>Все нижеизложенное имело место быть. Да собственно и имеет. И место, и быть... все имеет.<br />И имена все НЕ изменены. Да, собственно, наверняка на любом заводе имеется похожая ситуация.<br /><br /></em>Преамбула.<br />Участок КИПиА, или КИП, занимается обслуживанием контрольно-измерительных приборов и автоматики, в данном случае, автоматики стекловаренной печи. Но именно в данном случае киповцы, как нас называют, могут заниматься всем, чем угодно, но только не КИПом и не автоматикой.<br /><br />Виктор задумчиво смотрел в окно. Снова осень, снова дождик. Начальник свалил в отпуск и бросил нас на произвол судьбы. Точнее - на произвол главного энергетика. А у электриков, как всегда, работы много, морда в пене, попа - в мыле. Значит, если мы ему на глаза попадемся - точно озадачит чем-нибудь сугубо электрическим. А так не хочется. Ведь все электрическое на этом заводе делалось на скорую руку, и никто достоверно точно никогда не может сказать, куда какой провод идет и где что отключается. За почти столетнюю историю поменялось столько электриков, и каждый все делал по своему, руководствуясь лишь одним правилом: главное, чтоб лампочка до конца смены досветилась, двигатель докрутился, а после - хоть потоп. Как до сих пор еще все это работает - остается большой загадкой, и не только для стороннего наблюдателя, но и для самого главного энергетика.<br />Что ж, утренний чай выпит, пора бы пойти в цех, разобраться со связкой кабелей - что куда убрать, а что оставить. На выходе из бытовки (Вот ведь, незадача!) нарываемся на того, кого меньше всего видеть хотели - главный собственной персоной.<br />- Так, киповцы. Если вам делать нечего - надо здесь лампочку повесить. Печники жалуются, темно им.<br />- Где вешать-то? - я уже знал, что про задание надо выспросить все, чтоб потом не выглядеть дураком, шатаясь по заводским цехам с мотком провода и рассуждая, а где это "здесь" находится.<br />Главный задумался на секунду, и выдал:<br />- Там.<br />Аха. Задание стало намного понятнее. Место определено так, что ошибиться сложно.<br />- И все-таки? И где светильник взять и лампочку?<br />Теперь задумчивость длилась секунд пять.<br />- Лампочку у меня, когда все сделаете - подойдете, возьмете. А светильник... надо где-нибудь найти.<br />Выдав это, главный мгновенно исчез в неизвестном направлении. Очень интересная эта его способность - исчезать. Вот он только что тут - и вдруг его сразу нет. И не найдешь, пока сам не появится.<br />Что ж, придется идти и делать. Только вот что и где? Ведь было же практически явно сказано: "Идите туда, не скажу куда, и сделайте то..."... ну хоть про что сделать сказал.<br />- Пошли. - Виктор вздохнул, и пошел собирать инструмент. Я поплелся следом, весьма огорченный, что придется заниматься не своим делом. Но где-то глубоко в душе уже начинало пока еще неясно шевелиться предчувствие: "Ну я вам ща и наработаю!!!". И немного приободрившись, я отправился вслед за Виктором.<br />Некоторое время мы молча ходили вокруг разобранной печи, вокруг котлована, в котором где-то на дне копошилась бригада печников. Разглядеть, что они там внизу делали действительно было сложно. Действительно темно. Меня посетила мысль:<br />- Вить! Слушай-ка, а ведь там внизу, на механизмах, раньше фонарь висел, с лампой... Может, он там до сих пор есть?<br />- Ага! Будет он там тебя ждать! - в словах Виктора была правда. Фонарь перестал быть нужен еще пару недель назад, когда закончились работы в этом самом котловане. А все, что переставало быть нужным хотя бы на один день, согласно веками сложенной русской традиции, мгновенно дематериализовывалось с завода, чтобы материализоваться у кого-нибудь дома. И наверняка сейчас этот фонарь освещает чей-то двор.<br />- Но я все равно проверю.- В потьмах, натыкаясь на торчащие тут и там арматурины, рискуя сорваться в темную глубину котлована, я пробрался на механизмы. Удивлению моему не было предела.<br />- Вить! Фигассе! Фонарь-то еще не с... не сперли.<br />- Да ну на? - Виктор тоже полез вниз.<br />Фонарь действительно висел на своем родном месте, и по толстому слою соды, покрывавшему его, было видно, что никто даже не пытался прихватизировать заводскую собственность. И даже лампа в нем была. Только света почему-то не было.<br />Подобравшись к нему поближе, я подергал за провода, постучал по лампе, попинал по дросселю. Пытаясь разглядеть в темноте Виктора, крикнул:<br />- Вить, тут все в принципе есть. Только наверное провод где-то перебит. Надо наверху посмотреть.<br />- Да что смотреть-то, вот он провод, у меня. - Контур Виктора на фоне светлого спуска в подземелье потряс огрызком кабеля. - Перекушен.<br />Это уже было что-то. Подобравшись поближе к копошащимся силуэтам, я спросил:<br />- Слышь, печники! Ежели мы вам здесь лампочку засветим, оно вам как - хорошо будет?<br />- Да, ля, ...ать, ...ять! Включай уже скорее хоть что-нибудь! ...ть!<br />- Ну ладно, ща засветим.<br /><br />Выбравшись наверх, на свет и свежий воздух, стали соображать, куда шел провод раньше, и куда бы его подцепить сейчас. Взгляд медленно полз по трубам, по висящим на них вязанкам кабелей и проводов, по старым и ржавым, и давно не горящим светильникам... Ага! Светильники! Старые и ржавые, и давно негорящие! И к ним ко всем, тем не менее, подходит кабель, и его можно использовать для наших нужд.<br />- Вить, а вон смотри, проводок-то тянется! Интересно, на нем питание есть?<br />- Да ты что! Откуда там питание! Я уже лет десять как здесь работаю, а эти светильники ни разу не горели.<br />- Ну тогда я сейчас перекушу его вооон там, а потом свободный конец найдем, и подключим куда-нибудь.<br />- Давай!<br />Я стал пробираться к облюбованному кабелю. Бокорезы привычо заняли место в моей руке. Рядом бригада каменщиков деловито растаскивала рельсы, которые сварщик Саша нещадно резал на куски своей горелкой. Обычная рабочая обстановка. А я уже лез над ними по газовой трубе.<br />- Что, Андрюх, опять за цветметом полез?<br />- Не мог где пониже найти?<br />- Хоть нам бы оставил! А то все себе да себе.- Каменщики пошутить всегда любили. Я тоже. Поэтому вместо слов на их головы полетела куча шлака и соды из-под моих ног. Снизу раздались незлобливые матерки, и всяческие весьма нелестные пожелания в мой адрес. Вот и кабель. Стряхнув очередную порцию шлака, крикнул каменщикам:<br />- А ну притормозите! Щас провод резать буду. А ну как шарахнет?<br />- Да ладно, так уж ты и полез бы туда, где напряжение.<br />Это они, конечно, правильно. Под напряжение я лазить не люблю. Ухватил кабель поудобнее, пристроил бокорезы посподручнее, сжал ручки...<br />Звездочки перед глазами рассеивались довольно быстро, гораздо быстрее, чем в ушах проходил шум от дугового разряда. Почему я до сих пор стоял на трубе, сжимая в одной трясущейся руке перекушенный кабель, а в другой - оплавленные бокорезы, я так и не понял. Каменщики больше не суетились, а просто стояли и смотрели, как я медленно и осторожно, на нетвердых ногах, спускаюсь на землю. Ощутив под ногами твердую почву, встряхнул головой и начал деловито, как ни в чем не бывало, разделывать кабель остатками бокорезов. Странная тишина вокруг вселяла мысли о том, что разряд был громким, и уши заложило, и сейчас все пройдет. Но почему-то голос Виктора сквозь заложенные уши был слышен довольно ясно:<br />- Супер! Зашибись!<br />- А? - я еще не пришел в себя.<br />- Ты чего это там перекусил? Там что, напряжение было, что-ли?<br />- Где? - процесс растормаживания шел медленно.<br />- Ты весь цех без света оставил. Ты нахрена не проверив полез?<br />- Кто?<br />- Тьфу, ...ять! - и Виктор пошел искать автомат, который выбило благодаря моим действиям.<br />И я все понял. Вокруг все замерли, словно зайцы в лесу, освещенные внезапной вспышкой света, и молча смотрели на меня. А я спокойно, как ни в чем не бывало, скручивал два конца кабеля.<br />В цехе снова зажегся свет. Вернулся Виктор.<br />- Там на автомате кабель отгорел нахфиг. Ты две фазы перемкнул.<br />- А с какого на светильники две фазы шли?<br />- Спросил бы что полегче. Там вообще только три фазы подходят, а нуля нет. Как фонарь зажигать-то будем?<br />- Зацепим как-нибудь.<br />Скрутив кабели, и от души, в несколько слоев заизолировав, спрятал кабель среди кучи таких же, и пошел к Виктору, решать проблему питания. Действительно, нуля не было. А подавать 380 вольт на фонарь - по меньшей мере жестоко. Оглядев стену, понял, что нуля нам тут не найти. И тут взгляд упал на мокрую, всю в испарине, водопроводную трубу.<br />- О! Виктор! А чем нам труба не ноль?<br />- Ну.... Все-таки водопровод...<br />- Сквозь землю проходит? Значит, будет нулем.<br />- Ну... давай попробуем.<br />Но кабель, зараза, до трубы не дотягивался. А рядом, привязанный к трубе неизвестно сколько лет назад, болтался кусок ржавой и наполовину сгнившей проволоки.<br /> - Вот он, ноль!<br />Сказано - сделано. Фонарь загорелся, печники радостно выматерились, и работа закипела.<br />И как обычно, откуда не возьмись, появился главный энергетик.<br />- Ну, что, идемте, я вам светильник дам и лампоч.... - и замер на краю освещенного котлована. Медленно повернулся и уставился на нас:<br />- К....ккк.. кккак?! Откуда?!<br />- Дык ить... Нашли!<br />- Где?<br />- Там.<br />- Где там?<br />- Здесь.<br /> Энергетик махнул рукой, и побрел куда-то. Он так и не смог привыкнуть к тому, что киповцы - это не электрики. Они не будут мусолить проблему, собирать консилиумы, а постараются решить ее по быстрому, и спокойно пойти пить чай. А что вместо нуля водопровод подключили, и теперь то тут, то там кто-нибудь вздрагивает и вскрикивает, пытаясь набрать воды (и что уж говорить о тех, кто в душевой мыться пытается!) - так разве ж мы электрики? У нас и допусков-то нет. И знать-то мы ничего не знаем.urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:2138из жизни инженера сервисной службы техцентра Янтарь2008-10-23T16:35:08Z2008-10-23T16:35:08Z <em>Когда работал в сервис-центре инженером, довелось побывать во многих интересных ситуациях, много чего посмотреть и послушать.<br /> Вот одна из историй, одна из первых, случившихся со мной.<br /></em><br /> Менеджер переключил звонок клиента на инженера:<br />- Андрюша, поговори, а то что-то я понять не могу, с чем там проблема.<br /> Светка была достаточно квалифицированным менеджером, и в технике и ее проблемах разбиралась основательно, и просто так переключать на меня клиента не стала бы, тем более, зная мое отношение к этому. Но раз уж переключила - значит, что-то неординарное.<br />- Переключай. - в трубке раздался характерный щелчок. - Алло? Инженер сервисной службы на связи.<br />- Алло! Здравствуйте! Помогите нам пожалуйста! Нам очень надо работать, а у нас, вы понимаете, оборудование... Этот, как его, энцефалограф... Он к компьютеру подключен.<br />Перебиваю клиента:<br />- Я все прекрасно понимаю, и мне тоже надо работать. Что случилось?<br />- Ну, энцефалограф... к компьютеру... подключен. Вот. У нас сейчас большой поток, нам он постоянно нужен, вы понимаете, очень нужен...<br />- Простите, вы не могли бы поконкретней? Что случилось? Компьютер не работает?<br />- Да нет, компьютер работает. Нет, вы понимаете, энцефалограф у нас, он к компьютеру подключен. А сейчас осенний призыв, очень много призывников...<br />Снова перебиваю:<br />- Так что случилось-то? Энцефалограф не работает?<br />- Да нет, энцефалограф работает, он к компьютеру подключен...<br />Теряя терпение:<br />- Конкретнее!<br />- Все работает. Только, вы понимаете, у нас бесперебойник...<br />- К компьютеру подключен и тоже работает?<br />- А? А, да! Подключен, работает. Только, вы понимаете, бесперебойник, когда работает, он некоторое время работает, а потом тоже работает, но как-то так интересно пищит...<br />- Как пищит? Гудки сначала редкие, потом частые, потом отключается?<br />- Нет, вы не поняли! Очень интересно пищит... так, "вау, вау, вау"....<br />Все, я в полном ступоре пытаюсь представить себе неисправность в картинках, но ничего кроме бесперебойника с мигалкой и сиреной у меня не представляется... Видимо, сразу все выяснить не получится, и придется ехать, чтоб все узнать на месте.<br />- Давайте адрес. Куда ехать?<br />- Микрорайон Щербинки... (про себя: Итить! Это ж через пол-города ехать!) Областная Клиническая Больница... Психиатрическая больница.<br />Медленно стекаю на пол. Неужели не шибко буйных выпустили на свободу и они шутят по телефону? В трубку:<br />- И куда там обратиться?<br />- В приемный покой, кабинет энцелографии. Только побыстрей, пожалуйста! Очень много призывников!<br /> В полной прострации складываю инструмент в сумку. Иду на остановку. Сажусь в троллейбус. В голове беспрестанно крутятся мысли, пытаясь скрутиться во что-то более понятное и скрутить воедино столь разные вещи, как бесперебойник, энцефалограф, призывников и "вау-вау". Единого ничего не получается. В сознании появляется лишь стадо призывников, несущих на руках бесперебойник с волочащимися по земле шнурами из военкомата в психушку. Энцефалограф, почему-то в лице военкома в белом халате, возглавляет процессию. При этом над процессией летает синяя милицейская мигалка и гудит сиреной "вау, вау, вау".<br /> Выхожу из троллейбуса, весь в этих мыслях, у прохожих пытаюсь узнать дорогу до областной клинической психиатрической, и прохожие, лишь коротко взглянув на меня, с радостью указывают направление, и почему-то побыстрому стараются отойти от меня подальше.<br /> По указанному адресу натыкаюсь на чисто символический забор из металлических прутьев и с дырой вместо калитки. За забором раскинулся достаточно большой парк, высоченные деревья, желтые листики красиво падают вниз и устилают асфальтированные дорожки. По дорожкам медленно прогуливаются молодые мамы, кто еще с колясочками, кто уже просто с дитями. Иду по дорожкам, вид прогуливающихся мам с дитятками приносит какое-то умиление... Вспоминаю, куда мне надо, и интересуюсь у одной из мам:<br />- А где тут мне найти больницу психиатрическую?<br />Мама разводит руками вокруг:<br />- А вот!<br />Умиление сменяется умиротворением, и я начинаю понимать, что видимо мне уже действительно надо именно сюда...<br />- А где приемный покой?<br />- Вон то двухэтажное желтое здание.<br />Фффуххх! Выдох! Снова мозги на местах. Наличие желтого здания в том месте, где должен быть, по расхожему мнению, "желтый дом", вселило слабую надежду, что я все-таки здоров.<br />Направляюсь по дорожке к желтому зданию. В сторонке, возле низенькой постройки с трубой, какие-то мужики в больничных пижамах и с ТОПОРАМИ в руках колят дрова... Снова начинаю сомневаться в своем здравии. А вот и желтое здание!<br /> Внутри длинный коридор со скамейками вдоль стен, и ни одного человека в белом халате. Иду по коридору, и пытаюсь войти хоть в какой-нибудь кабинет, чтоб поинтересоваться, где ж у них энцефалограф? Пациенты, сидящие на лавках, снисходительно улыбаются. Типа, что с него взять - новенький. На дверях - ни одной ручки.<br /> Внезапно натыкаюсь на тетку в белом халате. О! Мне повезло - это именно она и вызывала. Открывает ключом какую-то будто бы изгрызенную и исцарапанную дверь.<br />- Что у вас с дверью-то случилось? - спрашиваю.<br />- Да это призывники. Сейчас призыв идет, они от армии косят. И пока обследования в коридоре ждут - всю дверь вот и изгрызли.<br />- Ладно, давайте пациента.<br />- Какого?<br />- Ну, где ваш бесперебойник, который "вау-вау"?<br />- А, вот он.<br /> Включаю бесперебойник, энцефалограф, комп. Все работает, ничего не пищит. Внимательно смотрю на докторшу. Докторша понимает мой взгляд по своему:<br />- Ой, да что ж это я! Вам спиртику не налить? Стаканчик? Чистого, медицинского? Чтоб работалось лучше?<br />- Нет, спасибо. Где у вас тут что пищит?<br />- Ну вы подождите, оно скоро. Может, чай попьете? С конфетками?<br />В который раз за день начинаю терять терпение:<br />- Мне надо работать.<br /> В это время, будто спасая врачиху от моего гнева, со стороны компа действительно раздалось "вау-вау-вау-вау-вау"! От неожиданности я сел на стул, и почти смирился с мыслью, что за забор из прутьев я выйду еще не скоро.<br />- Может, все-таки спиртику? - снова предложила врачиха.<br />- Нет.<br /> Подошел к компу, отодвинул бесперебойник в сторону. Бесперебойник тихо-спокойно работал, а вот комп все так же продолжал орать благим матом.<br />- Так что у вас пищит?<br />- Ой! А мы и не поняли! Они же рядом стоят!<br /> Разобрал орущий комп. Так и есть! Заклинило вентилятор на проце, а умная мамка температурку ему измерила и орала на весь свет: "Ща сдохну! Вау-вау! Подыхаю!".<br />- Он уже две недели так пищит. - врачиха пыталась через мое плечо заглянуть в кишки компа.- Процессор сломался, да?<br />- Нет. Пока нет.<br /> Быстренько разобрал вентилятор, почистил, смазал, собрал... Через пару минут дикий крик подыхающего компа сменился на ровный шум продуваемого вентилятором воздуха. Все снова работало.<br />- Так все-таки, может, спиртику?<br />- Нет.<br />В темпе оформив документы, я галопом помчался прочь из этого своеобразного мира, где врачи в чем-то схожи с пациентами, да и техника тоже мало от них отличается. По дороге обнаружил, что карманы куртки набиты конфетами - все-таки настойчивая врачиха. Поисках более тщательней, спирта и чая в карманах не обнаружил. А те конфетки потом года три у меня на столе рабочем лежали - как только народ узнавал, откуда они, никто к ним не решался притрагиваться. Видно, сильное впечатление на них произвел мой рассказ. И долгое время еще я вздрагивал от звонка телефона, боясь снова услышать "у нас бесперебойник вау-вау". Но в той больнице все-таки довелось побывать, и еще не раз, и слава Богу, что лишь в качестве все того же инженера, уже опытного и не вздрагивающего при виде мужиков в пижамах и топорами в руках, а не пациента. О чем ничуть не сожалею :)<br /><br /> Собственно, история имела неожиданное продолжение через несколько лет, когда довелось попасть в обычную больницу, в обычную хирургию, и соседом по палате оказался молодой парень, который каким-то образом умудрился проглотить ложку, и ему ее как раз только и удалили. В тот день в нашей восьмиместной палате остались только мы вдвоем, и развлекались рассказами. Я рассказал ему эту историю, а в том месте, где "мужики с топорами", вдруг услышал:<br />- Ну а что бояться-то? Мы же не буйные! Хочешь, научу ложки глотать? Я уже второй раз глотаю!<br />Скажу честно: в ту ночь я не сомкнул глаз. Кто их знает, не буйных, а тихо глотающих ложки!urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:1835andrew_matsuk @ 2008-10-20T20:35:002008-10-20T16:35:38Z2008-10-20T16:35:38Z Вечерело. Если быть совсем точным - НОчерело. Солнце давно скрылось за горизонт, и лишь последние отблески его отражались от потемневшего неба и угасали в осенних лужах. По старой грунтовой дороге, вернее, по тому, что от нее осталось, в сгущающихся сумерках пробиралась вазовская семерка. Три человека в салоне подпрыгивали на колдобинах, прижимались к сиденьям в ямах, и единогласно материли дорогу и лесовозы, которые ее так разбили. При этом мысли у каждого были свои.<br />Водитель - Дима, молодой парень лет 23-25, думал о том, какие же бабы стервы. Собственно, думал он о многом - о большом красивом доме этажа в три, о бассейне внутри дома, о сауне там же, о теплице, в которой посреди зимы растут, цветут и поспевают огурцы и помидоры, о том, как он срывает их, продает и зарабатывает деньги на этот самый дом, бассейн, сауну и саму теплицу, в которой, как уже говорилось ранее, все растет, цветет и так далее. В общем, замкнутый цикл, полный радости и счастья. Периодически ход цикла нарушали девушки, стройные и не очень, красивые и не совсем, но обязательно безотказные. И мысль о стервах ненадолго затихала, но пробуждалась вновь. "Ну, пусть не все бабы - стервы. Но теща и жена - точно".<br /> Пассажир на переднем сиденье, тесть Димы, а для нас - дядя Вова, тоже думал. Вспоминал былые годы, когда дорога эта еще была ровной, как вновь положеный асфальт, и как катался он тут на велосипеде, и... блин, и выпить бы еще не помешало.<br /> Пассажир сзади (а это был ваш покорный слуга) тоже думал. Мысли его тоже были о женщинах, но несколько другого плана. А именно: "И почему говорят 'послушай женщину - и сделай наоборот'? Надо бы перефразировать - послушай двух идиотов и сделай наоборот". Ведь разве нормальному человеку в здравом уме могла придти в голову мысль осенним вечером, почти ночью, поехать в заброшенную деревню? Да еще не на УАЗике, а на банальнейшей "семерке"? Через лес, по дорогам, где асфальт даже и не снился никогда, где многотонные лесовозы-"УРАЛы" старательно намесили такие колеи, что даже пьянючие в дугаря трактористы инстинктивно сюда не заезжают.<br /> Однако же "семерка", не смотря ни на что, старательно замешивая грязь, медленно, но уверенно пробиралась вперед, к заброшенной то-ли деревне, то-ли хутору под названием Полевой.<br /> Дядя Вова обрадованно воскликнул: "О! Вот он, Полевой! Приехали!". Мдя. Приехали. Заросшая травой по пояс опушка с кое-где торчащими столбами, одиноко стоящий полуразобранный дом, да еле виднеющиеся из травы остатки заборов - вот и вся деревня.<br /> Дима задумчиво озирался по сторонам:<br /> - И где?<br /> - Где, где... Оперативно народ работает. - дядя Вова был зол. - Все дома вывезли. Все. Разобрали и вывезли. И нам ничего не оставили.<br /> Я тактично промолчал. А хотелось бы спросить: "И где ж тут обещанные заброшенные бани? Срубы?". Но я и так понял, что здесь не светит. Ладно, хоть посмотрел, что такое Полевой, и как вообще брошенные деревни выглядят. Придется себе баньку в другом месте искать.<br /> В это время стемнело основательно, и ощущалась какая-то дикость во всем окружающем, в этих обломках и огрызках когда-то бурлящего человеческого мира. И проглядывающая сквозь тучи луна отнюдь не скрашивала обстановку, а лишь довавляла еще больше этой дикости. Поглядев на эти обломки цивилизации, снова уселись в машину и собрались в обратный путь. Дима уверенно сказал: "Назад поедем по короткой дороге". Эх, если бы я знал! Ведь не хотел же ехать!<br /> Тронулись. Поехали. Оппа! А дорога-то короткая, оказывается, очень даже ничего! Плитами бетонными выложена. Правда, ощущение такое, будто на поезде едешь - тук-тук, тук-тук - но по крайней мере достаточно прямолинейно, и не проваливаешься постоянно в ямы, и не подпрыгиваешь на кочках. Но все хорошее когда-нибудь кончается, и не очень хорошее тоже кончается. Так и дорога внезапно закончилась, уступив место чему-то. Это что-то дорогу напоминало разве что отсутствием деревьев и наличием многочисленных следов машин, причем машин не маленьких. Если точнее - то лесовозов и тракторов. Среди них еле виднелся след какого-то УАЗика, неизвестно зачем сюда заехавшего. Две колеи этой дороги, погружаясь в вязкий мокрый песок и через каждые десять метров пропадая в лужах неизведанной глубины, терялись в непроглядной темноте леса. Семерка неуверенно ползла по колеям, поминутно пробуксовывая и проваливаясь в воду так, что казалось, будто вода сейчас плеснется через открытое окно в кабину. Диме надоело. Надоело все. Надоела дорога, надоела машина, надоела темнота. "Хочу домой! Быстрей!" - и вывернул руль на обочину, казавшуюся такой приветливой. Но не суждено было домой, тем более быстро. Обочина оказались лишь наносом песка-плывуна, и машина наглухо завязла в песчаной жиже.<br /> - Ну все, блин, приехали! - заявил дядя Вова, распахнул дверь и уверенно шагнул наружу....<br /> - Мать, мать, мать - привычно отозвалось насмешливое лесное эхо, с ухмылкой наблюдая за тем, как дядя Вова медленно но уверенно погружается в жижу. По щиколотку. Потом еще. По колено. Стоп! Хватит! Сапоги уже давно скрылись где-то там в глубине...<br /> - Мать-мать-мать - повторило эхо.<br /> Видя такое дело, я рисковать не стал, и вылезал медленно и аккуратно, тщательно прощупывая путь. Что ж, ноги остались сухими, хотя до края сапогов не дошло буквально пары сантиметров. Глянул назад, в машину - Дима задумчиво смотрел куда-то вниз, и что-то бубнил под нос. Настроение быстро улучшалось - на Диме были простые галоши. Но радость за страдания ближнего быстро померкла - с его стороны почва была достаточно устойчивой, а в багажнике у него оказались сапоги. И лопата. Большая. Совковая.<br /> И вот, вооружившись лопатой, по очереди, мы откидывали грязь из-под колес, а она норовила сползти обратно, заливая собою все наши труды. А луна, выглядывая из-за туч, словно вторила лесному эху, насмехаясь над нами: "ать-ать-ать!". Но труды все же не были напрасными, и буквально через час все-таки удалось вырвать машину из песочного плена, и отправиться дальше, теперь уже не торопясь, ибо все поняли скрытый смысл пословицы "Поспешишь - людей насмешишь".<br /> Но так же как и все хорошее и не очень хорошее, все плохое тоже когда-нибудь кончается. Так было и в этот раз. Лес заканчивался, подходила к концу эта... дорога ли, или просто путь - но конец этому пути был виден. Вот он уже, этот конец. Лесное эхо уже не могло насмехаться над нами, поэтому засмеялся я: "хи-хи-хи! ать-ать-ять!" - потому как это был реальный конец. Конец мечте добраться до дому. Плохое отступило, дав место очень плохому (это я так подумал, но как же я все-таки ошибался!). Дальше ни дороги, ни пути не было. Была грязь. Сплошное месиво переплетающихся следов, с колеями глубиной никак не меньше метра. Грязь была качественная, мило расползалась под ногами и очень не хотела отпускать ноги. Все! Приехали. Дальше даже пешком не пройти.<br /> Снова выглянула луна. Но почему-то не стала над нами насмехаться, а сверкнула лучиком куда-то в сторону... О чудо! Влево уходила ДОРОГА! Пусть лесная, пусть давно не езженная, но это была ДОРОГА! Покрытая травкой, без следа грязи, уходила в лес, в сторону деревеньки Санки. Да, как же мы плохо думали о тебе, луна! Ты, оказывается, не такая уж и плохая, и искренне хочешь нам помочь.<br /> Взревел мотор, "семерочка" рванула по лесной дороге не хуже чем по асфальтированному шоссе. Кайф! После движения со скоростью сто метров в час вновь почувствовать ветерок в окно! Внезапно откуда-то снаружи и снизу раздалось "шшшш.... бум!" - и машина встала. Напрасно Дима включал передачи и газовал - мотор ревел, но машина не двигалась с места.<br /> Вылезли, осмотрелись. Вот тут я и понял свою ошибку! Там, где кончался лес и начиналась грязь - было не очень плохо. Было очень даже хорошо! А здесь... Здесь, как говориться, был полный П. Машина устало распласталась на пузе, свесив свои лапки-колеса в огроменные колеи, полные воды. Луна на небе уже не пряталась за тучи, а нагло смотрела на это все, и ржала в голос. А мы молчали. Это был конец нашего пути.<br /> Дальнейшие несколько часов были для меня словно в тумане - это ж надо так обломаться, всего в нескольких километрах от дома! Мы поднимали машину домкратом, по уши в ледяной воде. Рубили березки, и мостили под машину. Поднимали другой бок, мостили снова. Двигали машину сантиметров на двадцать и мостили снова. И так - пока не вытолкали назад, на лесную дорогу. Больше решили не рисковать. Димка - за рулем, а я с дядей Вовой - впереди. По давно непаханному полю, ежесекундно спотыкаясь о кочки, мы шли в ночи, освещаемые фарами ползущей сзади машины. То один из нас, то другой в какой-то момент вдруг взмахивал руками, и с коротким воплем "ять! ать!" (и другими похожими) исчезал в высокой траве. Это был знак, что на пути встретилась кочка, и ее лучше объехать. Сколько мы так шли - уже и не знаю. Но впереди показалась насыпь, а на ней - ну надо же! Даже не верилось! - асфальт. "Семерка" выкатилась на дорогу, скрипя песком в тормозах, шлепая целым вором травы на кардане, и погромыхивая еще какими-то своими кишками, и неторопясь, словно приходя в себя после тяжких испытаний, поползла в сторону деревни. Вдали, за деревьями, ждал дом, натопленная печь и чашка горячего кофе. И было какое-то спокойствие, что уж теперь-то наконец все закончилось.<br /> И возле дома только одно я и смог сказать своим попутчикам: "Спасибо вам за весьма интересную и познавательную экскурсию по окрестным местам! Чтобы я, еще раз, когда-нибудь..." - Но ведь, блин, если позвонят и скажут: "а поехали в..." - я ж соберусь и поеду! Потому что интересно, и познавательно.<br /> Все.urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:1671В хорошие руки отдам... ся2008-10-12T18:03:37Z2008-10-12T18:03:37Z<p>В каком бы виде разместил резюме, если б по сайтам знакомств шарахался.<br /><br /><u>Отдамся в хорошие руки.</u><br />32 года, холост, брюнет, рост 184, вес 82.<br />Руки - две штуки, растут не из ж, и заточены не под х.<br />Основная заточка - комп и паяльник. Прилагаются заточки под: бензопилу, топор-колун, пассатижи, молоток, кувалду, шуруповерт и прочее, прочее, прочее. Собственно, и сам инструмент прилагается, по одной штуке каждого. И шурупы тоже. Одна штука.<br />Так же прилагается: квартирка (комната + кухня, площадь 26 кв.м, + сени + веранда), огород площадью 30 соток, два сарая (с загоном под хрюнделя), свежий воздух, чистая вода, тишина и здоровая деревенская жизнь. Да, еще (самое главное) печь! Печь комбинированная, русская с подтопком. Оборудована местом для лежания. Укомплектована чугуном на пять литров, заслонкой и кочергой.<br />В подполе - разносолы, разномаринады, разноовощи и разноваренья. Это все отдам бесплатно, но чтоб на следующий год - все сама, своими руками! От меня - только сырье до дому доставить, грибы в лесу накосить или картошки в огороде нарвать. Если свои разносолы с собой принесешь - противиться не буду.<br />Кухня оборудована необходимыми устройствами и приспособлениями, полностью готова к прибытию хозяйки. Вода натаскана, дрова наношены, печь растоплена, мясо разморожена. По дороге купи теста на пельмени - боюсь, месить некогда будет.<br />Я - уже за столом. Жду тебя, мою единственную.</p>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:1411andrew_matsuk @ 2008-10-10T21:15:002008-10-10T17:15:38Z2008-10-10T17:15:38ZКак же плохо болеть! Выгнали с работы в больницу, а оттуда - прямиком домой, на больничный. "Нефиг бацилл разносить!". А что дома-то делать? Только лежать... Дела бы поделать, а тут на тебе - 38 температура, и состояние такое, что не то что делать что-то, а даже и лежать не хочется. У дома дрова не колотые свалены, стирки валом наготовлено - а не хочется. Да и нельзя, и не получится. Сосед - директор завода, если на улице увидит - пинками назад домой загонит, лечиться. Вот и сижу в четырех стенах, то полежу, то за компом посижу, то в окошко погляжу. Максимум, на что меня хватило - суп сварить, да печь натопить. По крайней мере, сытый и в тепле. Все. Больше не хочу ничего.urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:1186Яичница по ...2008-10-09T15:45:57Z2008-10-09T15:45:57ZИзвечный вопрос - чего бы пожрать. Вот и сегодня он в очередной раз, почти неожиданно :) , возник передо мной (С чего бы это?). Ну, пожрать - так пожрать. Только вот что? Суп варить? Долго. Кашу? Влом. Консервы? Мало и неинтересно. Останавливаюсь на банальном - яицница. Но сперва - чайник на плитку, кофейку испить надобно, да дров из сарая притащить - похолодало вдруг чего-то. Ну, дрова вот они - тащу охапку. А что это бледнеется такое вдоль бревна у забора? Поганки-мухоморчики? Нетушки! Это они, родимые, опятки! Аж две горсти. Вот и славненько! Значит, яишенка не пустая будет. Но уж если опятки для этого дела нашлись, то порыскать надо, так сказать, по сусекам поскрести - может, еще чего найдется? Конечно найдется!<br />И получается из банального холостяцкого ужина в принципе неплохое блюдо, на которое и пригласить кого-нить не стыдно :) Значит, сальца свиного на сковородку, да мяска туда немного, а потом лучку - пусть малость зарумянится. Вот и для грибочков время подошло. А следом и помидорку не грех пустить. Яичками все заливаем, перемешиваем...<br />Ой, боюсь, раздобрею я на таких-то харчах!urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:942жизнь деревенская2008-10-07T19:15:22Z2008-10-07T19:15:22Z<p>Почему люди такие? Почему надо ехидненькие вопросики задавать, с подтекстом каким-то? Что им - хочется посмеяться над чем-то? Узнать, что у кого-то что-то плохо, и порадоваться? А вот фигушки вам! Не будете вы радоваться. И на все ваши вопросики ехидные ответы найду.<br />"Ой, ты в деревню уехал! Ох, ты же всю жизнь в городе прожил! Ах, как же ты там будешь?!" - Да так и буду. Жить буду. Работать буду. Огород сажать буду. Водку пить - не буду. А большего и не надо.<br />И все будет хорошо. И даже если что-то и не будет хорошо - всем скажу, что хорошо. Да, бывает трудно, бывает тяжко - но все решаемо более или менее. Тоска временами нападает жуткая, а почему - и сам не разберу. Прошлое вспоминается, люди, события... Сядешь, задумаешься, сигареткой затянешься... тут же вздохнешь, топор возьмешь - и пойдешь дальше дрова колоть, к зиме готовиться. Взглянешь на фотографию любимой девченки, замрешь, опять задумаешься - и опять некогда, надо печь топить и жрать готовить. И так постоянно - некогда замирать, задумываться, грустить и тосковать. То воды с колонки притащить надо, то дрова в сарай сложить, то свою капусту у соседских коз из пастей выдрать, пинками их выгнать и идти забор заделывать, этими тварями нагло проломленный.<br />И в магазин за хлебом надо не опоздать - это ж не город, где в любое время суток все купить можно. Здесь все четко, все по расписанию - магазин ближайший до 6 вечера, или иди на другой конец деревни, в тот, который до восьми. И не каждый день свежий хлеб укупишь. С утра во вторник и в пятницу забеги в магазин, и скажи, чтоб тебе оставили буханку ржаного да батон. А в остальные дни - пожалуйста, черствый. Денег нет? Не беда! В магазинах деревенских раньше всяких городов продвинутых система кредитования развилась. В каждом магазине тетрадочка есть, куда тебе товар под запись оформят. Потому как деньги в деревне - вещь оченно не стабильная, их может не быть по пол-года.<br />Ну, где денег взять - я знаю. Руки растут правильно, паяльник в них как влитой сидит, да и сумка с дисками уважение внушает. Так что, "лужу-паяю, компы починяю". А что? Техника - она и есть техника, особенно в грубых деревенских руках. То мобилку принесут - "ай, свинарник чистили, в навоз уронили", то автобус-ПАЗик подъедет: "Ты ж в компьютерах понимаешь? Посмотри, у меня что-то поворотник не моргает". Ну и дровишек кому-нить наколоть - чем не занятие для инженера-электронщика? :)</p><p>Вот так и живу. И кто бы что не говорил - а мне нравится.</p>urn:lj:livejournal.com:atom1:andrew_matsuk:717от себя спрятаться2008-10-04T18:29:13Z2008-10-04T18:29:13Z<p><span style="font-size: 12pt"> Кому-то успокоительное - валерианка, а для меня почему-то кофе. Ну и еще устать хорошенько. Не сидеть после работы дома, не зная чем заняться, а взять и поехать куда-то, просто походить-побродить, даже и бесцельно. Почему-то потом, возвращаясь домой, уже не испытываешь всеобъемлющей тоски, а ощущаешь просто какую-то пустоту, но в то же время и какое-то спокойствие. Ну и пара чашек кофе с обязательной сигаретой - и все вроде бы хорошо. И не хочется ни о чем думать, переживать, беспокоиться о завтрашнем дне. Наверное, это и правильно. Зачем на ночь глядя бередить свою душу ненужными переживаниями? На сегодня день уже закончен, и нужно лишь выспаться и хорошо отдохнуть перед завтрашним днем. А что будет завтра - оно и будет завтра, и завтра будем думать, что и как делать. А сегодня - все, хватит, не буду думать. Лучше отдохну. Ведь если сейчас начну думать - долго не смогу заснуть, соответственно завтра встану с трудом, и буду сонный и злой.</span></p>